Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

их головы. Раньше я уже корректировал, направлял, пытался бороться с их поклонением мне как господину (здесь что-то удавалось сделать, хотя, честно скажу, немного — они сознательно упорно сопротивлялись). По каждому из них у меня, получается, две задачи. Но выполнять сразу две нельзя — они ещё дети, личности не сформировались окончательно. Просто не выдержат. Поэтому — по очереди.

Начал с Юта. Уложил его головку у себя на коленях: «Спи, маленький». И вот я уже в пространстве личности омежки. По прежнему неопределённая муть, но уже не такая непроглядная. Кое-что удаётся разглядеть — я работаю с детьми и помогаю структурировать их личности и это даёт свой результат. Формирую образ Юта у него же в голове прямо перед собой — сейчас не важно в каком именно месте мозга это происходит. Образ получается полным — с руками и ногами. Вот так мозг Юта видит его тело. Но фактическое состояние тела не соответствует образу, мозг пытается достучаться до ног омежки, а их нет! Подсознание паникует — сигналы от ног отсутствуют! И эта неосознаваемая паника выливается в боль — тупую, ноющую, выматывающую. И сейчас моя задача — привести образ тела в соответствие с его фактическим состоянием. Объяснить подсознанию, что ног нет…

Внутри сознания Юта я ощущаю себя, так как будто нахожусь внутри сферы, сферы наполненной туманом неопределённости, только книга латинского языка парящая в центре на нитях ассоциативных и смысловых связей, да лежащие стопками на полу книжки и разрозненные листки знаний (так Ют смог структурировать свою память) попадаются мне на глаза. Дёргаю к себе образ тела Юта, крепко хватаю его (чем? Не руками, нет. Трудно объяснить. Но, захотел схватить как бы руками — схватил, а рук-то у меня тут и нет). Отделяю по самый пах от прозрачного серебристого контура тела омежки ноги, тут же истаивающие во мгле сознания и, не выпуская образ, погружаюсь с ним вниз (нужна хоть какая-то визуализация, поэтому погружаюсь вниз), в подсознание. Темно… (хотел бы я увидеть человека со светлым подсознанием!). Нечто неосязаемое вокруг… Неуловимые образы детства, базовых условных и безусловных рефлексов бесшумно сменяются вокруг меня… Протяни руку (пожелай!), схвати, уничтожь первый попавшийся и неизвестно в кого превратится Ют — то ли в пускающего слюни идиота, ведущего растительное существование, то ли в бесчувственного, безжалостного робота-убийцу, руководствующегося в своей жизни только чистым холодным разумом. И здесь же сверху тянутся какие-то узловатые нити, растворяющиеся в неопределимой туманной мгле далеко внизу… Постепенно, как утопленник, в обнимку с безногим образом тела ребёнка погружаюсь ниже, ниже… Тьма вокруг краснеет, наливается багрянцем, начинают, сначала глухо, едва слышно, а затем всё громче и громче проявляться тоны сердца. Да, именно здесь, в горячей мгле, в царстве безусловных рефлексов, которые каждый из нас получает с рождения (на самом деле даже раньше!) и помещаю образ безногого тела омежки. Отделяю серебристый силуэтик от себя и впечатываю, подвешиваю в пространство. Здесь! Твоё место здесь. Ты теперь такой! Запомни! — выдаю команды подсознанию. Оно непослушно, не может отрефлексировать своё содержимое, но обладает огромным объемом памяти, прежде всего ассоциативной, и огромными же вычислительными возможностями. Надо только научиться им пользоваться и слышать то, что оно говорит.

Моё становление как менталиста включало в себя, помимо овладения Великой Силой и видения энергетических потоков, взаимодействие с различными живыми существами — на них я оттачивал ментальное управление. Сиджи и Ют были лишены такой возможности — сейчас зима и дети безвылазно лежат в своей комнате. И именно это обстоятельство тормозило их развитие. Требовался какой-то толчок к дальнейшему развитию — ну, по крайней мере у меня было так. Хотя оба уже смогли освоить телепатию — начало умениям менталистов было положено! Пока ещё оставалось время (стремительно утекавшее!) мне надо было передать детям знание русского языка — ключевое, как я считал знание. Веник слишком мал, а передать знания другого мира мне было некому. Кроме того, сам язык — овладение им очень способствует развитию когнитивных способностей мозга, многозначности мышления, а флективность русского языка очень здорово способствует развитию оттенков смыслов, как следствие, развивается столь необходимое менталистам воображение. Кроме того, латынь тоже флективный язык, а на латыни они болтают уже вовсю.

Поэтому выходим в сознание и работаем с языковыми базами — моей и омежек. Опять, как в прошлый раз, папка с русским языком скопирована и пристроена в голову Сиджи — в этот раз решил начать с него. Скопированное и перенесённое в голову Сиджи, пристраиваю рядом с латынью. Вместо мутного тумана неопределённости вижу в голове омеги довольно стройные информационные ряды, стопочки книжек или листков с записями (Сиджи тоже смог под моим руководством упорядочить свою память). Опять помещаю папку, превратившуюся в роскошный с золотым тиснением том мелованной бумаги, в библиотеку памяти, привязываю его едва видимыми нитями ассоциативных связей, добавляю кучку золотых горошин базовых гениальных произведений: Пушкин, Лермонтов, Тютчев, Некрасов (ага, Размышления у парадного подъезда, самое то!), Ершов с его Коньком-Горбунком, русские сказки, скопировал у себя и загрузил когда-то читанный словарь Даля, словом всё то, что делает человека русским — вот раздирает меня жгучее желание комфортно общаться с теми, кто меня понимает с полуслова. Пошло оно всё! Немцы кругом какие-то! Не хочу!

Оно, конечно, куча вопросов вылезет: один только женский пол, присутствующий в переданной информации всегда и везде и на Эльтерре отсутствующий в принципе, чего стоит. Но, думаю, удастся отбояриться.

А вот это интересно! В достаточно мутном ещё пространстве головы Сиджи, несколько в сторòне от основных, достаточно часто используемых путей, вижу каменную арку с толстой металлической решёткой. За решеткой что-то шевелится, рычит, толкается в неё. Приближаюсь, пытаюсь рассмотреть, понять, что же там такое?

Зубы, когти, болотного цвета чешуя… Остальное не разглядеть.

Рук у меня тут нет, поэтому пытаюсь сформировать отросток и прикоснуться к решётке. Получилось… Злоба, ненависть, череда эпизодов «воспитания Сиджи» Затейником прòнеслись передо мной. Вот оно что… Так Сиджи смог вытеснить из своего сознания всё с ним произошедшее после попадания к Герхарду Одноглазому. Пытаюсь рассмотреть на чём же стоит эта темница негатива, отсечь её от сознания, развеять без следа. Но нет… Мутные волокнистые толстые корни (я такие уже видел у Юта) тянутся от каменного мешка с решёткой куда-то вниз, в неведомые глубины разума, а может и не разума вовсе… Переплелись с инстинктами, с подсознанием. И теперь оно, бедное, мучается с этими демонами и выдаёт на поверхность разума поклонение мне как суррогату их с Ютом