Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

дуть в него воздух. Инструмент пиликал и выводил навязчивую мелодию:

Ах, мой, милый Августин,

Августин, Августин,

Ах, мой милый Августин,

Всё прошло, всё!

Денег нет, счастья нет,

Всё прошло, Августин!

Человек оторвался от инструмента, подмигнул Ару, радостно оскалил белые зубы и произнёс: «Deutschland über alles» (странно, что это за местность такая, которая превыше всего? — подумалось Ару), а затем снова уткнулся в свой инструмент:

Августин, Августин,

В гроб ложись, смерти жди!

Ах, мой милый Августин,

Всё прошло, всё!

Ах, мой милый Августин,

Августин, Августин,

Ах, мой милый Августин,

Всё прошло, всё!

Откуда-то снизу из люка того на чём сидел весёлый человек, вылез ещё один, скорчил недовольную рожу:

— Ганс, ты задолбал (так, по крайней мере, показалось Ару), поехали!

Странная конструкция, на которой сидел Ганс взревела как тысяча быков, окуталась сизым вонючим дымом, качнулась и вдруг резко трòнулась, с боков закрутились колёса, бежавшие по железным гибким лентам. Голова Ганса качнулась и он, обернувшись, помахал Ару на прощанье, уезжая в кроваво-багровый закат, гремя железом и сверкая блестящим металлом ленты по которой катились колёса… Окружающая реальность дрогнула, как поверхность воды, звук пропал. Сооружение с Гансом наверху удалялось по пыльной грунтовой дороге от Ара и вдруг подскочило от удара снизу, комья земли, пыль и пламя взметнулись вверх, медленно, беззвучно, как во сне, осыпались вниз, подсвеченные закатным солнцем, что-то круглое подкатилось к ногам застывшего Ара. Голова Ганса с ощеренным ртом, разлохмаченными белокурыми короткими волосами, вся перепачканная в пыли, лицом вверх оказалась рядом с альфой, из залепленных кровавой грязью глаз, пропитывая толстый слой пыли, тёмными пятнами успели растечься слёзы…

В гроб ложись, смерти жди… Всё прошло, всё…

Ар очнулся, шею ломило — он задремал сидя на кровати, привалившись спиной к стене. Что за наваждение? И где келе? Где он — проклятое порождение северных шаманов?

Лёгок на помине. Расширенными от ужаса глазами Ар смотрел как из самого тёмного угла, в изголовье кровати Дица, по давно неметёному полу спальни приказчиков к нему, поджавшемуся на постели, отпечатываясь на полу светящимся мертвенным зеленовато-тухлым светом и прогибая доски немалым весом, двигаются следы. Здоровенные следы — не меньше лапы полярного медведя с такими же монструозными когтями. Келе идёт к нему, чтобы забрать душу!

— Душ-шу… Заберу-у… Душ-ш-у-у…, - услышал альфа в ушах страшный вкрадчивый шёпот.

Что-то сильно толкнуло в грудь — Ар задохнулся от удара, и, глядя остановившимся взглядом, он вдруг увидел, как из его тела вышел призрачный полупрозрачный он сам — Ар и начал растерянно оглядываться по сторòнам. Душа… Непроглядно чёрный зверь с воем, пробирающим до костей, навалился на призрачного Ара и начал мять его, рвать на куски. Призрачный Ар метался, беззвучно открывал рот в немом крике…

Ар заорал в полный голос, сорвался с кровати, подскочил к ничего непонимающему со сна Дицу и начал его трясти:

— Вставай! Не спи! Келе! Он пришёл! Он заберёт меня! Не спи! Он и тебя заберёт! Не спи, Диц!

В голове обезумевшего Ара крутилась заевшей пластинкой навязчивая мелодия:

Августин, Августин,

В гроб ложись, смерти жди!

Диц отмахнулся от вцепившегося в него Ара, пытаясь оторвать от себя трясущиеся жилистые руки. Ар не отпускал. Альфы сцепились и, упав с кровати, покатились по полу.

В комнату со свечой вбежал один из прислужников-омег… Поднялся шум. Принесли ещё огня. Ара, рыдающего в голос, спеленали и положили на кровать, а Диц перебрался в другую комнату. До утра Ар больше не спал, трясясь и вздрагивая от малейшего звука…

Августин, Августин,

В гроб ложись, смерти жди!

Утром связанного Ара увезли в лечебницу.

Ну вот и всё! Келе, конечно, не отпустит из своих цепких лап разум ещё одного насильника. Я позабочусь об этом.

* * *

Обследования города продолжались и увенчались успехом! Я нашёл ещё двоих.

Часы, реквизированные мной у Зульцберга, помогали мне определить время, когда Веника надо кормить среди ночи и я старался вернуться к этому времени. Вторая половина ночи была целиком моей — я отсыпался до утра. Зерноторговая эпопея Дитрича, напряжённые поиски любителей детей вымотали меня и я решил остановиться… Пока хватит. До весны ещё далеко — зима в Майнау длинная — около ста дней, два с половиной местных месяца. Скоро зимнее солнцестояние, как мне пояснил Улька — самый короткий день в году является последним днём года. Начало астрòномической зимы является и началом нового года. Как они это различают на экваторе? Ведь большая часть суши на Эльтерре находится в тропиках. На пальцах отсчитывают? Да наплевать! Новый год, так Новый год. А потом каникулы. Новогодние каникулы — это святое! Полторы декады мои. Кстати, на Эльтерре новый год не носит того сакрального характера как у нас. Год пришёл к повороту и всё! Что тут праздновать?.. Дикие люди!

В один из выходов в город я навестил Отто Эндорфа — ювелира. Быстренько накидал ему эскиз броши в виде бабочки. Выдал лом золота и кое-что из камней из мешочка Орсельна — будет подарок для Эльфи. Ювелир долго качал головой, дивясь моей фантазии — ещё бы, я разрисовал бабочку в цвете и мы с ним подобрали подходящие камни, он обещал сделать к сроку. Для Сиджи и Юта были заказаны чокеры с жемчугом — надо закрыть паскудные татуировки Затейника на их шейках. Чокеры были плетёные и при желании их всегда можно подогнать по размеру шеек — дети растут быстро. Веник и Машка в этот Новый год обойдутся без подарков.

Мои переходы через кордегардию так и проходили в одиночестве — Ханс прятался. Но дознаватель Гуго сумел меня подкараулить и совместно с ещё одним дознавателем-искусником, сопровоздавшим его, попросил о встрече.

— Ome, non possum eni de capite meo verba illa quae de quinto elemento mihi narrasti (Оме, у меня из головы не выходят те слова, что вы мне сказали о пятой стихии), — начал Гуго, — hic cum Waltero. Obiter occurrendum Waltero Hornburg, perito interrogato Mainau custodibus (мы здесь посоветовались с Вальтером… Он тоже считает, что наличие пятой стихии невозможно. Кстати, познакомьтесь — это Вальтер Хорнбург, дознаватель-искусник стражи Майнау).

Стоявший рядом ещё один дознаватель молча кивнул. Тоже вот, здоровенный мужик, с яркими серо-стальными глазами, одного роста с Гуго — под два