Там, где нас нет - Альвин Де Лорени

через голову свою счастливую сорочку с пятнами крови — её приходилось прятать от прислужников — чтобы не забрали в стирку, но зато с каким удовольствием Дитрич одевал её, предвкушая, мечтая и вспоминая первую свою встречу с Господином! Та ночь, действительно стала поворотной в его жизни — услышав творящееся в спальне супруга, а затем и шум в коридоре, он решил, что в дом прòникли грабители, а наткнуться на нож, могущий прервать постыло-мучительную жизнь — что может быть лучше? Только бы сразу — чтобы не мучиться! И вот — Господин! Он ворвался в жизнь бездетного омеги как ураган, смял, сломал все его мысли, до тех пор уныло ходившие по кругу… Растормошил и заставил ЧУВСТВОВАТЬ! Дитрич за мгновения с Господином пережил столько, сколько за всю свою жизнь не переживал — страх (даже ужас!), восторг с замиранием сердца, боль, и НАСЛАЖДЕНИЕ! Невыразимое, сводящее с ума НАСЛАЖДЕНИЕ! Наслаждение не только от того секса — именно такого, какого, как оказалось, и нужно Дитричу, но наслаждение от присутствия Господина как-то сразу занявшего всю без остатка жизнь омеги, наслаждение от предугадывания желания Господина и его выполнения, наслаждение от покорности воле Господина… Господин с ним и получается — он нужен ему? Нужен… Никогда ещё, за всю свою жизнь Дитрич не чувствовал, что он кому-то нужен… Брак против воли с едва знакомым альфой, ставшим истинным. Альфе Дитрич быстро надоел, к тому же у него не было детей — сейчас-то ясно по чьей вине, но тогда… Новые омеги… занятые своими неинтересными Дитричу делами… И вот — Господин!

Мурашки пробежали по спинке омеги, вздымая пустые фолликулы, внизу живота сладостно заныло, соски напряглись.

Дитрич вынырнул из своих мыслей и начал тщательно разглядывать как ему показалось повреждённое Господином тело. Щупал нежную тёплую кожу на боках, вертелся перед зеркалом, пытаясь заглядывать за спину, разведя ноги в сторòны и подтянув бледную мошонку вверх вглядывался в тело — повреждений не было! В невыразимой Великой милости своей Господин берёг тело своего раба!

Слёзы восторга и любви к Господину хлынули из глаз Дитрича, ноги его дрогнули и обнажённый омега медленно опустился на колени на паркет… руки его нашарили на полу скинутую сорочку и Дитрич уткнулся в нежную невесомую ткань, вдыхая запах своего тела, крови и, может быть — ему так хотелось! — запах Господина… Нужно доверять Господину, а он… осмелился сомневаться…

Когда эмоции схлынули и он немного успокоился, то удовлетворившись осмотром своего тела, рассеянно накинул на плечи халат, опять подсел к зеркалу, невесомыми штрихами косметического карандаша (стоит бешеных денег! У Хильда и Лоррейна такого нет) подправил смазавшиеся веки, маленькой щёточкой пробежался по ресницам, чуть скорректировал брови — вдруг Господин снова захочет его увидеть! Удовлетворившись проделанным, взял свечу и толкнул дверь комнатки Идана:

— Иданчик, проводи меня в кабинет, — омега робел идти один со свечой по ночному дому.

… Скомканная сорочка осталась лежать на пуфике.

Поминутно оглядываясь и наталкиваясь в темноте друг на друга омеги пробрались в кабинет. Дитрич поставил свечу на стол — светящиеся шарики были весьма дороги и их экономили, сел и начал перекладывать бумаги супруга. Идан повертелся рядом, а потом, с позволения Дитрича ушёл к себе.

Что же делать? Как разобраться во всём этом? Договора, накладные, векселя Крафта и векселя Крафту… по всему выходило, что долг Нессельридена по векселям достигал сорока талеров — огромные деньги! Ему были должны меньше, гораздо меньше…

По появившейся недавно привычке омега, между делом взял в пальцы медальон и начал его тереть.

— Что же делать? Кто бы помог? — шептал он, вчитываясь в договор поставки зерна с каким-то Виллемом Брюстеном…

* * *

Оставив Дитрича, я не торопился — прошёл немного по тихому ночному городу, анализируя действо, разыгранное мной в голове омеги — с каждым разом получается всё натуральнее и натуральнее. Если раньше, особенно с конём, были какие-то нестыковки, которые мне приходилось устранять гипнотическим воздействием на омегу, то сегодня… Нет, каков, а? Но чего-то не хватает. Нет, Дитричу-то как раз — то, что нужно. Не хватает мне… Я копался в себе, выясняя… Вывод был несколько неожиданным. Сравнивая свои отношения с Шиарре, я понял — я отрывался на знатном оме, так и таким образом потому, что ненавидел его, где-то даже презирал (а тот ещё и провоцировал!), а уж когда узнал о его роли в моём (нашем с Улькой) попадании в тюрьму… Но сам, при этом, подпадал под очарование тела Шиарре (попросту жалел дурака!) — поэтому и не уничтожал его как личность и не калечил. И он. Давал. Мне. Повод. Быть с ним ЖЕСТОКИМ. А я сам себя оправдывал этим. В тоже время улетая от его полузакрытых с чуть шевелящимися огромными ресницами глаз. Фетиш, сука!

С Дитричем не так. У меня нет к нему ненависти — просто несчастный омега, остановленный мной в шаге от самоубийства. И всё, что я с ним творю сейчас — это скорее психологический эксперимент — мы оба с ним ищем ту грань, за которую заходить не надо. И границы эти пока не определены… И для себя я ищу в Дитриче что-то, что-то наподобие глаз Шиарре. (Слышишь, Шурка! Я тебя помню, сучонок!) Фетиш…

А, наверное, нашёл… Я вспомнил, как от моего удара по щеке, волосы Дитрича взметаются и опадают, закрывая лицо повесившего голову омеги. Меня передёрнуло, не от отвращения, нет. Что-то такое… в середине груди и чуть выше, там, где шея переходит в ключицы, родилось какое-то тянущее чувство. Снова захотелось увидеть лицо Дитрича и то, как его волосы взметаются и опадают от удара по щеке, закрывая лицо… А потом, наверное, там красная пятерня остаётся… А я медленно веду по ней пальцем вниз…

Ф-фу-ух-х… Я шумно выдохнул… Не торопясь шёл скрипя снегом по спящему городу…

— Что же делать? Кто бы помог? — донеслось до меня.

Дитрич. Не спит. Микропортал работает и я слышу, что он говорит. В своё время в памятке по построению порталов, так удачно попавшейся мне в замковой библиотеке, было указано, что в целях связи возможно построение микропорталов, с помощью которых возможно общение абонентов, как по рации или по телефону. Именно такой портал я и оставил омеге — всегда интересно послушать, что происходит вокруг него.

Несчастный омега сидел за столом подперев голову рукой и смотрел на пламя свечи…

Я возник у него за спиной, блокировав его слух. Опять скинул тулуп и малахай. Запах. Сера и окалина.