Духовка Сильвии Плат. Дилогия - Юстис Рей

Сид не вернется, и с тем, что я не могу противиться преподобному Кеннелу. Но освобождения все нет. Я пепел. Развей меня по ветру – и ничего не останется. Что поддерживает во мне силы? Бог? Любовь? Бог есть любовь. Сид, мне нужно во что-то верить. Как бы сейчас смеялся надо мной Кеннел. Его смех, такой разный, такой изменчивый, как он сам. Позволь мне увидеть его снова.

Утром в лесу прохладно и темно. Снег подтаял – стало теплее, и теперь лес сплошная мешанина из грязи, веток и сгнивших листьев. Я сворачиваю с проторенной тропинки, ступаю по иссохшим веткам, которые хрустят под ногами. Страх быть пойманной такой жгучий, что порой я останавливаюсь, чтобы вернуть способность дышать и слышать. Кровь бурлит в венах и стучит в висках. За стволами деревьев мерещатся тела и лица. Любой шорох и треск подозрительны. Я дошла до той крайности, когда пугают даже белки. Здесь тоже уши Доктора? Они слушают?

Раньше лес наводил на меня страх. За окном автомобиля он дикий, необузданный, нетронутый цивилизацией, таинственный и опасный, однако, оказываясь в гуще, понимаешь, что безопаснее этого места нет на свете. Но в ориентации в пространстве я не сильна. Компас, который дал Кеннел, здорово помогает.

Несколько часов я иду без остановок – густота чащи замедляет шаг, но я иду, несмотря ни на что. Боль. Она хочет, чтобы ее чувствовали. Кидаю взгляд на циферблат. Кеннел и Молли уже должны покинуть город. У меня остается совсем немного времени, чтобы оторваться и получить хотя бы небольшую фору. Йенс сделает что угодно, чтобы вернуть свою святую.

Вдруг за спиной раздается хруст: непривычно громкий, слишком громкий – едва ли его причиной стало мелкое животное. Я вытаскиваю из кармана нож и оборачиваюсь. Никого не вижу, но чувствую присутствие. Что пугает больше: встреча с кем-то из Корка или диким зверем? Провожу пальцем по лезвию. Я смогу убить, если потребуется.

– Кто здесь? – Вопрос эхом разносится по лесу. – Я слышала, как ты идешь. Кем бы ты ни был, выходи!

Из-за ствола дуба показывается рука.

– Тише! Это я!

Питер Арго показывается из-за дерева с поднятыми руками. От злости я хватаю камень и кидаю в его сторону.

– Эй! – восклицает он. – Это же я!

– Вижу, что ты! Какого черта?

– Ты же никогда не позволяешь помочь!

– Именно поэтому и не позволяю. Из-за твоего безрассудства. Ты шел за мной все это время?

– Да.

– Возвращайся, – чеканю я. У меня нет ни секунды на это.

– И не подумаю. – Он нагоняет меня.

– Ты тратишь мое время.

– Значит, надо поторопиться.

– Прошу, Питер, не вынуждай прогонять тебя.

– Прогоняй сколько хочешь – я не уйду.

Гнев закипает в венах, проносится по телу. Он не слушает. Никогда не слушает! Черт его побери! Сид, помоги мне. Помоги вразумить его. Я не справляюсь. Этот несносный мальчишка сведет меня в могилу.

Долгие минуты мы просто идем.

– Ты всегда отказываешься от меня.

Я приподнимаю ветки, чтобы не исполосовать ими лицо.

– Какой же ты еще ребенок, Питер Арго…

Он уворачивается от веток и догоняет меня.

– Мне уже почти восемнадцать.

– А я о чем.

– Я не мог оставить тебя одну в лесу, зная, что за тобой отправятся фермеры с ружьями.

– Я не собираюсь сопротивляться.

– Может, их это не волнует? Ты не задумывалась? После того, что они сделали с мистером Прикли, с тобой, с Молли, им нужен только повод. Я здесь, чтобы защитить тебя.

Быстрее! Промедление вызывает тревогу.

– Ответишь на вопрос?

Дыхание сбивается, но я не сбавляю шаг.

– Мне сейчас не до этого, Пит.

– Раз уж мы в опасности и никогда не вернемся домой…

– Не говори ерунды. План сработает, и все будет хорошо.

Кого я обманываю? Скорее саму себя. Сердце и без того в пятки уходит.

– Какой план? Ты ведь не знаешь, что будет после того, как нас поймают.

– Кеннел позаботится о нас.

– Почему ты ему веришь?

– Когда-нибудь ты научишься не задавать вопросы, на которые не хочешь знать ответы.

– Он не друг нам, Флоренс. Он предаст нас.

Я испепеляю его взглядом.

– Ты только усугубляешь.

– Да, знаю. Прости. – Он надолго замолкает. – Если бы ты не знала Сида, ты могла бы полюбить меня?

– Что за глупость… – ворчу я, с остервенением ломая ветку перед лицом.

– Ну так что?

– Наверняка мистер Прикли рассказывал вам, что у истории нет сослагательного наклонения.

Нил! Я помню, как пахла его кровь, как она капала на мою юбку.

– У тебя же хорошая фантазия.

Я резко останавливаюсь и упираюсь ему в грудь, не позволяя сократить дистанцию. Он все время норовит не оставить между нами ни дюйма.

– Я люблю тебя, Питер Арго, и ты знаешь это. Но, если ты скажешь еще хоть слово, я ударю тебя.

Мое признание выбивает у него почву из-под ног, но он находит силы двигаться дальше. Молча. Мы проходим еще около четырех миль и делаем пятиминутную остановку. Стереть ноги в кровь – не наша цель. Я сажусь на камень, а Питер на землю, прислонившись спиной к стволу дерева. Руки дрожат, но я пытаюсь скрыть это.

– Вот. – Он протягивает мне варежки. Те самые колючие темно-зеленые варежки, связанные и присланные бабушкой на Рождество. Во рту пересыхает.

– Оставь себе.

– Согреешься.

У меня не находится сил сказать, что я дрожу не от холода, поэтому я беру их и надеваю. Когда-то в них были его руки. Его бледные руки с веснушками, которые тряслись, когда он пытался коснуться меня.

– Я взял перекусить, если хочешь.

– Нет. С полным желудком будет сложнее двигаться.

– Я сам готовил, – почти обижается он и достает из кармана мешочек с булочками.

– С яблочным вареньем?

– Да, Молли их обожает.

Я сглатываю.

– Ладно, но только одну.

Он улыбается и кидает мне булку. Откусив, я понимаю, как голодна – я едва запихнула в себя тарелку каши перед выходом.

– Вкусно.

– Я умею готовить, в отличие от тебя. Без обид.

– Ну что ты…

– А еще я неплохо вышиваю. Только не говори никому об этом. Молли научила.

– Спасибо тебе.

Кусок булочки встает у него поперек горла. Он откашливается.

– За что?

– За то, что был рядом с Молли, пока я не могла.

– Она хорошая. Просто не показывает этого. Ну… не всем.

– Знаю. Я была такой же… когда-то.

Он усмехается.

– Не верю.

– Может, я старая, но я тоже была ребенком.

– Да я не про это. Ты сильная. Сильнее, чем она.

– Неправда. Ты не представляешь, насколько она сильная.

Молли – моя маленькая девочка с