Леди и Орк - Финли Фенн

собой, но он кивнул и повел её в ближайшую рощу. Туда, где Джул слышала шум ручья. Гримарр снова отвернулся, пока она пила, а затем уединилась в кустах. Она постаралась оттереть часть того месива, что осталось у неё между ног, заставляя себя не думать о том, почему и как это с ней случилось.

Когда она закончила, Гримарр отвел её обратно, где уже собралась и ждала толпа орков, явно готовая к выступлению. Большинство из них были теми же, кто пришел сюда вчера, человек тридцать; Джул быстро пересчитала их, сравнивая с тем числом, что видела накануне.

— Где остальные? — спросила она неохотно, но ей нужно было знать обстановку, чтобы спланировать месть. — Они последуют за нами?

— Некоторые — да, — последовал мгновенный ответ Гримарра. — Многие пришли издалека. Они услышали о моем подвиге и пожелали стать его свидетелями.

Ох. Ну конечно. Это значило, что весть об этом — о Джул, стоящей там полураздетой и униженной, со следами семени Гримарра на теле — без сомнения разлетится по всем уголкам королевства. Дойдет и до Астина.

— Нас преследуют, — произнес голос Гримарра. — Мы должны уходить. Ты хочешь идти сама или чтобы тебя несли?

Ноги Джул всё еще дрожали, но она содрогнулась от одной мысли о том, чтобы коснуться этого орка или позволить ему коснуться себя.

— Я пойду сама, — сказала она, и он, слава богам, кивнул. Может быть, если она будет идти достаточно медленно, преследователи настигнут их, её спасут, отвезут домой, а этого орка насадят на копья…

Они двинулись через лес: Джул и Гримарр во главе, а за ними — тридцать с лишним гремящих и гомонящих орков. Путь пролегал по неровной каменистой тропе, которую Джул не могла ни разглядеть, ни запомнить: бесконечные петли и переправы через быстрые ручьи. Очевидно, Гримарр пытался запутать следы, и Джул пришлось признать, что у него это чертовски хорошо получалось: если бы не солнце над головой, она бы окончательно заблудилась.

Положение усугублялось тем, что Гримарр задал изнурительный темп, волоча Джул за собой на цепи. К полудню она была совершенно измотана, платье пропиталось потом, а легкие кожаные туфли ободрались и промокли насквозь. Когда Гримарр наконец остановился на краю большой поляны, Джул даже не взглянула на него — она просто рухнула на ближайший камень и спрятала лицо в коленях.

— Мы будем есть! — объявил Гримарр, на что орки за его спиной ответили радостным ревом. — Сильфаст, возьми людей и принеси мне того оленя, которого я чую на севере. Тот, кто убьет его, получит первый кусок мяса.

Снова крики — боги, почему орки такие громкие? — но, к счастью, часть шума вскоре удалилась на север. Очевидно, предупреждая несчастного оленя об опасности, но Джул было всё равно, ей не хотелось больше даже шевелиться.

— Пей, — раздался внезапный голос рядом. Джул вздрогнула и повернулась: Гримарр протягивал ей мех с водой. С каких это пор у орков появились мехи? Наверняка он был грязным, но Джул всё равно взяла его и жадно припала к благословенной холодной влаге.

— Ты изнурена, — сказал он, теперь уже тише. — Тебе больно?

К счастью, сильной боли Джул не чувствовала, но она слишком устала, чтобы двигаться или говорить. В конце концов Гримарр поднялся с лязгом цепи. Джул приподняла голову и увидела, как он наматывает свой конец цепи на массивный ствол ближайшего дерева и крепко затягивает его, прежде чем зашагать прочь.

— Следи за ней, Бальдр, — бросил он через плечо. — Доложи мне, если она шелохнется.

Один из огромных уродливых орков, что оставались поблизости, поднялся и вразвалочку направился к ней. Джул отвернулась, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Он же не тронет её, верно? Гримарр ведь сказал, что не отдаст её никому?

— Приветствую, женщина, — произнес орк на удивление мелодичным голосом. Джул моргнула и уставилась на него. Да, он выглядел как любой другой орк здесь — возможно, чуть моложе, и, пожалуй, даже более отталкивающе из-за землисто-зеленоватого оттенка кожи, — но он улыбался ей, обнажая ряд острых белых зубов.

— Давно среди нас не было людей, — продолжал орк всё тем же легким, неуместным голосом. — Как ты поживаешь, женщина?

Как она поживает? Джул снова моргнула — он серьезно об этом спрашивает? А затем горько рассмеялась.

— Как, по-твоему, я поживаю, орк? Меня украли из дома, осмеяли, унизили и протащили через половину провинции Саккин, совершенно не заботясь о моем самочувствии или желаниях, в компании глубоко отвратительных и уродливых орков!

Молодой орк поморщился и опустил темные глаза на свои большие руки, крепко сцепленные вместе.

— Ах, — вымолвил он. — Да. Это… Должно быть, всё это очень тягостно. И я знаю, что мы, орки, внушаем людям отвращение. Могу ли я предложить тебе подарок, чтобы тебе было удобнее? Повязку на глаза, например?

Джул почувствовала невольный укол сожаления, а затем зажмурилась и покачала головой. Нет, нет. Она не сказала ничего лишнего и не собиралась извиняться перед каким-то причудливым зеленым орком. Это не может быть её жизнью…

Но, взглянув на него снова, она увидела, что он выглядит по-настоящему удрученным; его массивные плечи жалко поникли. Это было настолько комично, что Джул вздохнула и потерла опухшие глаза.

— Нет, но спасибо, что спросил, — ответила она сама от себя не ожидая. — Я просто очень устала, а Гримарр…

Она не смогла закончить фразу — в горле внезапно встал ком, а в глазах снова закипели слезы. Ей пришлось закрыть лицо руками, пытаясь дышать, пытаясь не разрыдаться на глазах у этого странного орка. Наверняка он видел её позор прошлой ночью, был среди той орущей толпы… Она не должна давать им еще больше власти над собой…

— Тебе грустно, — произнес орк почти торжественно. Джул снова посмотрела на него, на его кивающую зеленоватую голову. — Я тоже знаю, что такое грусть.

— Ты? — спросила Джул с вызовом. Весь её предыдущий опыт подсказывал, что орки мало что чувствуют, кроме животного голода или жажды убийства. Но зеленая голова продолжала кивать. — Когда я думаю о своей матери, — сказал он, — мне становится грустно.

Его мать. Это было настолько неожиданно, что Джул выпрямилась и нахмурилась.

— Погоди. Ты действительно знал свою мать?

Орк снова кивнул.

— Я любил свою мать, — сказал он. — Она была доброй, щедрой и смелой. Я вырос, говоря на её общем языке и слушая её многочисленные предания. Она многому научила меня в том, что касается людей.

— Как? — возмутилась Джул. — То есть — когда? И где? Я думала… — её мысли запутались. — Я не думала, что женщины остаются. Или выживают.

Орк пожал