Леди и Орк - Финли Фенн

была сбита с толку и напугана, и я поверила твоей медовой лжи, нашептанной на ухо!

— Я не лгал, — последовал незамедлительный ответ, на этот раз прозвучавший почти упрямо. — Я говорил только правду.

Джул издала резкий сдавленный смешок, вжимаясь спиной в холодный камень.

— Чушь собачья, орк! — выпалила она. — Ты сказал, что я смогу уйти, если захочу; ты сказал, что дашь мне радость, смысл и удовольствие. Ты сказал, что… — она замолчала, судорожно хватая ртом воздух, — доставишь мне удовольствие, какого не доставлял ни один мужчина. А на деле ты угрожаешь задушить меня, позоришь на глазах у всех, держишь против воли, обещаешь связать, запереть и уморить голодом!

Последние слова сорвались на всхлип, за которым последовала череда неудержимых судорожных рыданий. Джул сползла по стене, снова пряча лицо в коленях. Боги, какая же она дура. Она заперта в Горе Орков, и бог знает, что с ней будет дальше.

— Мне не следовало этого делать, — раздался наконец голос Гримарра. Когда Джул подняла голову, вытирая глаза, она увидела, что он стоит на коленях в другом конце комнаты, хмуро глядя на каменный пол. — Мне не следовало так говорить с тобой или поднимать на тебя руку. Я заставил тебя бояться меня.

Джул судорожно вздохнула и уже хотела было заметить, что боялась его задолго до этого, — но осеклась, крепко прижав ладони к глазам. Потому что до этого она действительно боялась Гримарра, да, — но то был страх за своё достоинство и благополучие, а не за само своё существование на этой земле. Потому что она почему-то поверила ему, когда он сказал, что будет беречь её.

— Да, — устало проговорила она, глядя в пол. — Я в ужасе от тебя, орк. Твоя взяла.

Из горла Гримарра вырвалось низкое рычание, он шевельнулся в тусклом свете.

— Твоя не взяла, — медленно проговорил он, — если моя пара меня боится. Я уже проходил этот путь.

Проходил. Джул не смогла удержаться от вороватого взгляда в его сторону.

— О чем ты?

Он прижал ладонь к каменному полу, и когти со скрежетом проехались по камню.

— Другие мои пары боялись меня, — сказал он еще медленнее. — Последняя носила под сердцем моего сына, но всё равно съеживалась при каждом моем появлении. Как ты сейчас.

Джул тяжело сглотнула, вытирая глаза рукой.

— И ты всё еще ждешь, что я поверю, — бросила она в ответ, — будто ты не принуждал её?

— Не принуждал, — тихо ответил он. — Каждую ночь, без исключения, она сама умоляла меня возлечь с ней, даже сквозь свой страх. Она не встречала меня со смелостью и не звала меня со жгучей жаждой, как это делала ты.

Боги, какой кошмар, бедная несчастная женщина. И всё же дыхание Джул предательски перехватило, став прерывистым и медленным. Звала его. Он и впрямь думал, что именно это она и делала?

— Я ничего подобного не делала, — сказала она, но сердце забилось чаще, колотясь в груди быстро и странно. — Опять ты лжешь, орк. Прошлой ночью всё зависело от тебя. Не от меня.

На этот раз он не стал отрицать, и почему-то от этого стало только хуже; Джул не могла отвести глаз от него в полумраке.

— А теперь ты собираешься сделать это снова, — прошипела она тише, чем хотела. — Собираешься взять силой перепуганную пленницу, которая тебя ненавидит.

Его плечи поднялись и опустились, в комнате послышалось его тяжелое дыхание.

— Я никогда не принуждал женщину. Я не стану принуждать тебя. Я никогда не причиню вреда своей паре.

— Чушь! — выплюнула Джул. — Ты бы смог, ты это делал и ты сделаешь это снова. Ты запер меня, ты моришь меня голодом и угрожаешь задушить!

Она чувствовала на себе его взгляд — тихий и пристальный, несмотря на расстояние.

— Нет, — сказал он наконец. — Мы изменим это, женщина. Отныне я буду делать только то, что пожелаешь ты.

Джул моргнула, а затем рассмеялась — густо и насмешливо.

— Хорошо, — сказала она. — Я ничего не желаю. Я желаю, чтобы ты оставил меня.

Она не знала, чего ожидала: возможно, что он начнет говорить или спорить, — но точно не того, что он резко и грациозно поднимется на ноги.

— Как пожелаешь, — сказал он. — Я уйду.

Глава 8

В мысленном списке Джул всех тех ужасных вещей, которые мог сделать Гримарр, пункта «оставить её одну в комнате без цепи» не было.

Но когда он ушел, а его массивная фигура бесшумно скрылась за занавеской, Джул всё никак не могла перестать хмуро смотреть ему вслед, а его слова снова и снова крутились в её мыслях.

Мы изменим это. Как пожелаешь. Я уйду.

Он мог бы по крайней мере сказать, когда вернется, — отметили раздраженные мысли Джул. Но нет, нет, она должна радоваться этому. Она должна воспользоваться этим. Замышлять свою месть и наслаждаться благословенной передышкой от его нависающего, рычащего, почти постоянного присутствия.

Сначала она начала изучать комнату, поначалу неуверенно. Осмотрела кровать на стальном каркасе и её голый матрас — на нем отпечаталась вмятина в форме Гримарра, и пахло от него тоже им. Затем её взгляд привлекла странная картина: на стене напротив кровати висели несколько гобеленов человеческой работы. На одном — привычные изображения лордов, лошадей и одержанных побед, а на другом — Джул склонила голову — сцена, где кровожадные черные орки разрубают на куски перепуганных людей, проливая кровь у себя под ногами.

Теперь, когда Гримарр ушел, Джул могла почти оценить иронию того, что капитан орков вывесил подобный гобелен. Она вернулась к кровати и легла на неё, в ту самую ложбинку, что оставил Гримарр. Убедившись в своих подозрениях, что этот гобелен был главным, что представало его взору, когда он лежал здесь, — и зачем бы кому-то этого хотеть? Для мотивации? Удовлетворения? Как стимул для ночных сновидений?

Стоило лечь на кровать, как запах Гримарра стал еще сильнее, и Джул не задумываясь перевернулась на живот, вдыхая эту глубокую мускусную сладость. Ну не могут орки так приятно пахнуть; наверняка отчасти именно поэтому она была такой дурочкой прошлой ночью, она была в этом уверена…

И вот нахлынули воспоминания — такие сильные, такие живые в мыслях Джул. Эти теплые руки, прикасающиеся к ней, ласкающие её с таким намерением, с таким благоговением. Этот голодный рот на её коже, вкус этого умелого языка на её языке. Вид этой огромной набухшей твердости с густой белой нитью, сочащейся с кончика…

Да проклянут её боги; Джул вскочила с кровати и быстро обошла комнату. В ней больше ничего не было,