Мой (не) любимый наставник - Эва Лун

от самых костей. Я заерзала на табурете, незаметно растирая предплечье под рукавом мантии.

«Дыхание папоротника обжигает...» — писала я, скрипя пером.

Боль вспыхнула внезапно. Острая, пульсирующая, она стянула левую руку невидимым ледяным жгутом. Я тихо охнула, выронив перо. Мои пальцы непроизвольно скрючились, имитируя звериный оскал.

— Эли? — шепнула Мей с соседнего места. — Что с рукой? Ты порезалась?

Я посмотрела на свою чистую, здоровую ладонь. Кожа была обычной, человеческой. Никакой черноты, никаких светящихся фиолетовых трещин. Но ощущала я её именно такой. Обугленной. Разорванной изнутри.

— Нет... — прошипела я, вцепившись правой рукой в левое запястье, пытаясь унять этот фантомный огонь. — Просто свело мышцу.

Боль отвлекала ужасно. Я стискивала зубы, пытаясь сосредоточиться на голосе мадам Розы, но в голове билась только одна мысль: это не моя боль. Это снова Кайден. Где-то там, в своей башне или кабинете, он сейчас терпит это. И наша чертова связь, которую я так надеялась игнорировать, щедро делилась его агонией со мной.

К счастью, колокол возвестил об окончании пары. Боль тут же немного притупилась, перейдя в тупое, но терпимое нытье.

— Так, девочки, вам срочно нужен свежий воздух! — безапелляционно заявил Роуэн, перехватывая нас на выходе из оранжереи. — У нас окно до следующей лекции. Идем в Академический парк. Я угощу вас сладким!

Спорить не было сил. Солнце заливало внутренний двор Академии золотым светом. Роуэн повел нас к старым, раскидистым дубам, под которыми стояли резные скамейки, и с торжествующим видом извлек из своей сумки бумажный сверток.

— Та-дам! — он развернул бумагу. Внутри лежали три пышные, еще теплые яблочные слойки. От них одуряюще пахло корицей, печеными яблоками и сладким сливочным маслом. — Утащил прямо с кухни, пока кухарка отвернулась.

— Роуэн, ты преступник, — рассмеялась я, с готовностью забирая свою порцию.

Мы сели на скамейку. Роуэн устроился рядом со мной, ближе, чем обычно. Я откусила хрустящее, слоистое тесто, и на язык тут же вытекла горячая, сладкая яблочная начинка. Это было настолько вкусно, что я невольно зажмурилась и застонала от удовольствия.

— Вкусно? — голос Роуэна прозвучал совсем рядом.

Я открыла глаза. Он смотрел на меня, чуть склонив голову, и в его карих глазах плясали смешинки, смешанные с чем-то... непривычно теплым. Ветерок растрепал его каштановые волосы, делая его похожим на сказочного принца-бродягу.

— Божественно, — честно призналась я.

— Если что и божественно, то это то как ты сегодня выглядишь, — вдруг сказал он, понизив голос так, чтобы Мейлен, увлеченно жующая свою слойку с другой стороны, не услышала.

Я поперхнулась воздухом. Мои щеки мгновенно вспыхнули, как маков цвет.

— Р-роуэн, ты чего? — пробормотала я, чувствуя, как смущение накрывает меня с головой.

Он мягко улыбнулся и вдруг протянул руку. Его пальцы легко коснулись уголка моих губ. От этого легкого прикосновения у меня по коже побежали мурашки.

— У тебя тут сахарная пудра, боевая ты наша травница, — бархатно произнес парень, убирая невидимую крошку.

Мое сердце забилось где-то в горле. Я сидела ни жива ни мертва от смущения, чувствуя вкус коричных яблок на языке и тепло его руки. Щеки горели огнем. Я совершенно растерялась, утонув в его глаза.

И в этот самый момент ледяной, фантомный зуд в моей левой руке вдруг исчез, словно его отрезало ножом. А вместо него по невидимой ментальной нити, прямо мне в голову, ударило такое ледяное, обжигающее изумление, смешанное с яростным возмущением, что я едва не выронила слойку.

«О нет», — с ужасом подумала я, глядя в глаза Роуэну, но думая совершенно о другом человеке. Если я чувствовала его боль... значит ли это, что прямо сейчас, на каком-нибудь важном совещании магистров, ледяной и ужасный Кайден Де Валь внезапно почувствовал вкус сладкой яблочной слойки и приступ девичьего смущения от чужого флирта?!

Глава 19

Остаток перерыва я провела как на иголках. Я почти физически ощущала, как где-то там Кайден закручивает гайки своего гнева.

«Держать связь под замком, да? — мысленно причитала я, механически кивая на слова Роуэна. — Отлично справилась, Элиана. Просто великолепно. Транслировала свои амурные переживания прямо в голову самого опасного мага Академии».

Я надеялась, что до вечера он успеет остыть. Или хотя бы найдет способ заблокировать меня навсегда. Я не знала, какой кошмар меня ждет впереди.

Последней парой в расписании значилась Алхимия. Предмет сложный, но интересный, тем более что вел его обычно благообразный мэтр Фламель, который больше всего любил тишину и чтобы студенты не взрывали пробирки.

Мы с Роуэном и Мей вошли в просторную лабораторию, заставленную длинными столами с медными котлами. Я уже начала мысленно перебирать формулы зелий, как вдруг споткнулась на ровном месте, едва не распластавшись на каменном полу.

За кафедрой стоял не мэтр Фламель.

Там, в черном, идеально сидящем камзоле, скрестив руки на груди, возвышался Кайден де Валь. Он обвел аудиторию таким взглядом, что разговоры стихли мгновенно. Его глаза, темные и непроницаемые, остановились на мне. И в них не было ничего хорошего.

— Это... это шутка? — прошептала я, чувствуя, как холодеют руки.

Мей, шедшая позади, удивленно округлила глаза.

— Так в расписании внизу было указано, что он заменяет профессора Фламеля. Ты что, не видела? И наставник тебе утром ничего не сказал?

— Нет, — одними губами ответила я.

Он не сказал. Конечно, он не сказал. Он наслаждался моментом. Я, спотыкаясь, пробралась к нашему с Роуэном рабочему столу в третьем ряду. Сердце колотилось где-то в горле. Да, я знала, что Кайден гениальный алхимик - зелье из пыльцы эдельвейса было тому доказательством. Но почему он заменяет лектора именно сегодня? Именно сейчас?!

— Займите свои места, — голос Кайдена разрезал тишину, как ледяной клинок. — Мэтр Фламель отбыл на симпозиум. Сегодня я проведу оценку ваших... скромных способностей. Тема занятия - зелье ясности. Рецепт на доске. У вас сорок минут. Кто взорвет котел - будет до конца семестра чистить загоны для грифонов. Начали.

В аудитории поднялась суета. Зазвенели пробирки, зашипели горелки. Роуэн тут же взялся за ступку, принявшись толочь сушеные листья.

— Давай, Эли, я подготовлю основу, а ты займись экстрактом, — бодро предложил он.

Я кивнула, стараясь не смотреть на кафедру. Но я чувствовала на себе его взгляд. Тяжелый, давящий, как гранитная плита.

Работа спорилась, хотя руки у меня дрожали. Зелье ясности было простым: отвар из