Мой (не) любимый наставник - Эва Лун

Эва Лун, Ирис Вельс

Мой (не) любимый Наставник

Глава 1

Если бы кто-то сказал мне, что поступление в самую престижную Академию королевства начнется с того, что я буду мечтать провалиться сквозь пол, я бы... ну, наверное, всё равно поступила бы. Ради стипендии можно потерпеть и не такое. Но прямо сейчас, стоя в шеренге первокурсников в Большом зале, я всерьез прикидывала шансы слиться с гобеленом.

Зал был великолепен. Нет, правда. Потолок уходил куда-то в бесконечность, поддерживаемый колоннами толщиной с вековой дуб, а магические свечи парили в воздухе, роняя искры, которые исчезали, не долетая до голов студентов. Всё здесь кричало о истории, величии и деньгах. Особенно о деньгах.

Я скосила глаза на парня справа. Его мантия была сшита из такого шелка, который, наверное, стоил дороже, чем пекарня моих родителей вместе с печью и запасом муки на год. Моя же казенная форма, выданная комендантом час назад, пахла лавандой от моли и подозрительно топорщилась на плечах.

— Ты стоишь на моем личном пространстве, — процедил шелковый парень, даже не поворачивая головы.

— Прости, — шепнула я, делая шаг влево и наступая на ногу девушке.

— Осторожнее, деревенщина!

Я вздохнула. Мама говорила: «Элиана, просто улыбайся. Улыбка обезоруживает». Я попробовала улыбнуться. Девушка посмотрела на меня так, будто я предложила ей съесть жабу. Ладно, тактика мамы пока не работала.

Сегодня был День Кругов. Самый важный день в году, как нам объяснял пухлый декан на входе. Система наставничества в академии Арквуд была не просто традицией, а вопросом выживания. Старшекурсники кураторы выбирали себе новичков, чтобы создать магическую связку. Симбиоз. Ты получаешь защиту и помощь в учебе, они - дополнительный резерв твоей силы для своих сложных ритуалов.

В теории звучало мило. На практике это напоминало рынок породистых щенков.

Вдоль нашей дрожащей шеренги прохаживались старшекурсники. Они выглядели как боги, сошедшие на землю: уверенные, красивые, сияющие магической аурой. Они тыкали пальцами, кивали, и счастливые первокурсники семенили за ними, сияя от восторга.

— Виконт Эшфорд берет... — зычный голос глашатая ударил по ушам. — Группу стихии Огня!

Пятеро рыжих ребят радостно взвизгнули.

Я переминалась с ноги на ногу. Моя магия - Витализм, или попросту Жизнь, сегодня вела себя на удивление тихо. Обычно, когда я нервничаю, вокруг начинают прорастать одуванчики или, что хуже, плесень, но пока каменные плиты пола оставались чистыми. «Умница, — похвалила я себя. — Держись. Нам нужен кто-то спокойный. Какой-нибудь любитель гербариев. Мы будем вместе поливать фикусы и пить чай с ромашкой».

И тут в зале резко похолодало.

Это было не то ощущение, когда открыли окно. Нет, холод был липким, тяжелым, он пробирался под одежду и заставлял волоски на руках встать дыбом. Разговоры в зале стихли. Даже свечи под потолком притушили свое сияние.

Двери в конце зала распахнулись, хотя никто их не касался.

— О боги, — выдохнул парень справа. В его голосе пафоса поубавилось, зато прибавилось паники. — Это он. Я думал, он в этом году не будет никого брать.

В зал вошел Кайден де Валь.

Я знала это имя. Его знали все, кто хоть раз открывал маг газету. Наследник дома де Валь, гений, вундеркинд и, судя по слухам, человек, который однажды взглядом заставил грифона подавиться собственной шерстью.

Вживую он выглядел... эффектно. Это было единственное цензурное слово, пришедшее мне в голову. Высокий, в глухо застегнутом черном мундире с серебряной вышивкой, которая змеилась по высокому воротнику. Его волосы были цвета чистого снега, прямые и такие гладкие, что хотелось спросить, каким зельем он пользуется. Но самым жутким в своей идеальности было лицо. Красивое, с резкими скулами, словно высеченное из мрамора, и абсолютно неподвижное.

Он шел вдоль нашего строя, не глядя на студентов. Он смотрел сквозь нас.

— ...У него перчатка, — прошелестел шепот за моей спиной. — Видишь? Левая рука...

Я присмотрелась. И правда. На левой руке красовалась плотная черная кожаная перчатка, контрастирующая с бледностью его правой ладони. Он держал эту руку чуть согнутой, прижимая к корпусу, словно она болела.

Кайден остановился напротив группы боевых магов - крепких ребят, которые до этого петушились, демонстрируя мускулы. Он скользнул по ним ледяным взглядом неестественно светлых глаз.

— Мусор, — произнес он. Голос у него был тихий, низкий, но в гробовой тишине его услышали даже на галерке.

Он двинулся дальше.

— Боги, — он кивнул на девушку с артефакторики. — Ваш потенциал равен объему чайной ложки. Пустая трата времени.

Он шел, оставляя за собой шлейф из разрушенных надежд и униженных аристократов. Он двигался как хищник в клетке с кроликами - лениво, но с угрозой.

Я сглотнула, пытаясь стать ниже ростом. Только не ко мне. Пожалуйста. Мне не нужна оценка гения-социопата. Мне нужен фикус и ромашка!

Но удача, как известно, дама с извращенным чувством юмора. Кайден де Валь прошел мимо всех перспективных магов, мимо элиты, мимо богачей, и остановился в самом конце. Там, где стояли мы - стипендиаты, отбросы общества, у которых не хватило денег на взятку комиссии.

Он замер прямо напротив меня.

Вблизи он оказался еще выше. Я едва доставала макушкой до его подбородка. От него пахло морозной свежестью, старыми книгами и чем-то горьким, как полынь. Его взгляд уперся в меня. Я почувствовала себя бабочкой, которую вот-вот проткнут булавкой.

— А ты у нас что такое? — спросил он. В тоне не было интереса, только брезгливость.

— Элиана, — пискнула я, потом кашлянула и попробовала говорить басом, чтобы казаться солиднее: — Элиана Спарк. Факультет Природной магии.

Он скривил губы.

— Природница. Садовники и фермеры. Как раз то, чего не хватало в стенах, где изучают высшую материю. Почему у тебя форма на два размера больше, Спарк? Ты планируешь вырасти в ней за время церемонии?

Сзади кто-то хихикнул. Я почувствовала, как щеки заливает краска. Обида кольнула где-то под ребрами.

— Мне выдали такую на складе, — ответила я, глядя ему прямо в переносицу (смотреть в глаза было страшно). — И, кстати, фермеры кормят королевство. Без нас вы бы умерли с голоду со всей своей высшей материей.

Тишина стала звенящей. Кто-то ахнул. Я сама от себя такого не ожидала. Язык мой - враг мой, говорила бабушка,