Камеристка - Дина Зарубина

может, он меня и знать-то не хочет, просто на принцессе Манкоя он еще меньше хотел жениться… Вдруг его устраивало, что жена где-то в провинции и ему совершенно не мешает жить? А главное, совершенно ничего ему не стоила! Ни подарков, ни содержания.

— У тебя глаза, как у кошки горят, — заметила кухарка. — Приглянулся кто-то из вельмож?

— Да там, поди, очередь из богатых и родовитых согреть постель, а я девушка честная! — буркнула сердито.

— Правильно, — кивнула кухарка. — Поиграют да выкинут. Хотя есть и щедрые господа, можно устроиться неплохо.

— Я так не смогу.

Продаваться тоже уметь надо, не всем дано. И противно. Хотя стать любовницей или содержанкой богатого господина действительно считалось удачей, хоть у нас, хоть здесь. За пару лет связи можно на свой домик накопить, если не шиковать и вести себя разумно. Я вздохнула. Это у нас в Лорингейне дом можно найти за сто кератов. В столице цены начинались от трехсот за жуткую развалюху у городской стены. Дом госпожи Фабри стоил не меньше тысячи, ей предлагали продать, да она отказалась. Память о муже, доходное дело.

Возле дома бродил знакомый служка в синей рясе. Из храма! Мое сердце забилось сильнее.

— Ты Мира Тессе?

Я кивнула. Укоротила и имя, и фамилию, чтоб меня не нашли и не связали с семьей барона Тессера. Он не хотел нас знать, да и мне не нужен такой дядя.

— Патер Иероним приказал тебя привести немедленно!

— Я сейчас! Только корзины поставлю!

— Беги уже, — кухарка перехватила ручку.

Но я все-таки зашла в дом, пригладить волосы и плеснуть холодной водой в лицо. Надо предстать не взмыленной лошадью, а приличной девушкой. Пара минут дела не решат.

Глава 8. Новые обязанности

Девочки, спасибо за вашу активность, призовой кусочек для самых лучших читателей!

* * *

— Да, умею раздеть и одеть леди, подобрать украшения, причесать, следить за гардеробом, шить, штопать, гладить, и согласна сопровождать в поездках, — ответила я на вопрос немолодой госпожи в траурном лиловом атласе.

Лиловый и серый — цвета полутраура, следовательно, дама овдовела два года назад. На пальце кольцо с рубином. Графиня?

— Но вы раньше нигде не служили.

— Раньше не было необходимости, теперь надо самой зарабатывать.

— Значит, рекомендаций у вас нет, — госпожа с большим сомнением смотрела на меня. — И в пансионе вы не учились.

— Девушку рекомендовал мой друг и просил принять участие в ее судьбе, — вмешался патер Иероним. — Тем более, вам требуется срочно! Порядочная девушка из хорошей семьи, трудолюбивая, умненькая. Госпожа Фабри самого высокого мнения о ее характере и воспитании.

Вот как! Не только я наблюдала за людьми, но и они за мной.

— Мира Тессе, — поджала губы госпожа. — Не знаю такой благородной семьи.

— Мы жили в провинции, наш род ничем не знаменит, — скромно ответила, потупив взор. Всех обедневших дворян не упомнит и королевский архивариус.

— Вы слишком молоды. Мариссе всего шестнадцать, ей нужна надежная компаньонка.

— Мне уже девятнадцать.

Тут я ничего не могла поделать, выглядела моложе своих лет, чаще всего мне давали шестнадцать-семнадцать. В Лорингейне у моих ровесниц было по два-три ребенка. Мачеха не спешила выдавать меня замуж, это же лишаться ценной помощницы. Я обязана была служить ей и Руте, не заводя своей семьи.

— Молодость такой недостаток, что проходит у всех, — нравоучительно вставил патер. — Вашей дочери будет проще доверять ровеснице, личная служанка не должна раздражать госпожу.

— Вы правы, патер. Благодарю, что так быстро помогли мне. — Кошелек отправился в широкий рукав патера, где тут же моментально исчез. Вот это магия! — Идемте, девушка!

Мы вышли из приемной патера, и дама села на деревянную скамейку храма. Я скромно осталась стоять, поглядывая через ресницы на нее. Полноватая, но не расплывшаяся, невысокая, седые на висках волосы убраны в высокую прическу, на голове газовый[1] шарф. Красавицей она не была ни в молодости, ни сейчас, обычное лицо, рыхлое и бледное, как непропеченная булочка. Тяжелые розоватые припухшие веки, короткий нос, широкие ноздри, большой рот. Кожа изжелта-серая. Или болеет, или на улицу не выходит годами. Я бы ей травок заварила желчегонных и укрепляющих, куда ее лекарь смотрит?

— Если ты предашь мою дочь, я выгоню тебя с позором! — Заявила графиня.

— Я сама ни минуты не останусь в вашем доме, если меня будут оскорблять! Я дочь дворянина! — Кажется, патер сказал «срочно»? Не позволю ездить на себе и терпеть несправедливость. Еще пару месяцев подождать места мне не сложно. Меня не из милости берут на службу.

— Ох, и что же делать, что делать, — пробормотала графиня, прикрывая глаза. — Хорошо. С тобой будут обращаться достойно. Мариссу назначили в свиту принцессы Манкоя, за ней сегодня отправляется посольство. Одна она ехать не может, разрешают взять лишь одну служанку. Мою Жанну Марисса брать отказалась наотрез, сказала, что ее засмеют. Принцесса желает видеть вокруг себя миловидные мордочки, и ни одной старой ворчуньи.

Я уловила главное.

— Вы сказали «сегодня», ваше сиятельство?

— Да. Сегодня в два часа пополудни посольство отправляется в Манкой. Моя дочь уже с багажом во дворце, в крыле фрейлин. Западное крыло, шестой подъезд. Вам надлежит приехать в замок и представиться моей дочери, виконтессе Реней. Если вы ей не приглянетесь, так тому и быть. Я сделала все, что могла за такое краткое время.

— Какова оплата, ваше сиятельство? — я постучала туфелькой о каменную плиту. До отъезда полтора часа! — Учитывая срочность?

Графиня втянула носом воздух. Негодует на дерзкую служанку. Смешная.

— Его величество оплачивает сопровождающих из казны. Керат в неделю, питание и кров, — графин вздохнула так, что я сразу поняла, такое жалованье лично она считает чересчур завышенным. Графиня небогата, сразу видно. Атлас хоть и был когда-то роскошным, но уже потерся и утратил блеск, а на туфлях слегка побиты мыски. Графиня ходит пешком?

— Я согласна, ваше сиятельство. Пишите записку виконтессе.

— Вы успеете?

— Да, ваше сиятельство, — уверенно ответила я. На извозчике до дома Фабри десять минут, собраться мне хватит получаса.

— У вас имеется приличный гардероб? Вы не будете выглядеть, гм-гм… — «Оборванкой» не прозвучало, но подразумевалось.

— Да, ваше сиятельство, миледи Реней не придется стыдиться, — уверенно кивнула.

Да я тридцать керат отдала за одежду! Сердце кровью обливалось, но я не собиралась повторять ошибку, совершенную с патером Иеронимом. Приличная одежда — половина успеха.

— Сберегите ее! — Вдруг всхлипнула графиня. — Удержите от ошибок! Она так юна!

Я едва удержалась, чтоб не закатить глаза. Судьба видно, такая, работать овчаркой при юных нервных леди. Которые рады-радехоньки совершить все ошибки молодости, пробежаться