Камеристка - Дина Зарубина

Я не разобралась, кто из них Роберт, а кто Винсент, оба были темноглазые и темноволосые, но это и неважно, вряд ли они были бы мне полезны.

Одно место пустовало, за столом отсутствовал студент академии, мой сосед из мансарды, поэтому мне его не представили. Хозяйка неодобрительно процедила, что Ксавье вообще крайне беспорядочный человек, и она бы его давно выгнала, но он оплатил жилье сразу за целый год.

Глава 7

Готовила кухарка госпожи Фабри превосходно, я осталась довольна ужином. Тушеные овощи, творожный сыр, печеные яблоки на десерт. Хотя говядина была очевидно старой, но благодаря маленьким хитростям стала мягкой. Сколько раз я сама заливала мясо перед варкой на два часа холодной водой с яблочным уксусом или лимонным соком! Еще его можно слегка отбить и опускать в кипящую несоленую воду, солить в самом конце варки.

Брусничный соус вообще был одним из моих самых любимых, я даже улыбнулась, наливая его из узкого фарфорового соусника. А всего-то сварить легкий сироп из полстакана сахара и полстакана воды, в сироп всыпать стакан промытой брусники, 3–4 гвоздики и палочку корицы, варить четверть часа, вытащить пряности, остудить и растереть ягоды в ступке.

У госпожи Фабри работала служанка, кухарка и рабочий для разных мужских работ плотник, истопник и садовник в одном лице.

За несколько дней я успела поговорить со всеми. Разумеется, расспрашивая о других. Кухарку о том, сложно ли работать горничной, горничную — легко ли устроиться кухаркой. Каждая считала другую неумехой и лентяйкой, и охотно рассказала о сумме жалованья, о сложностях работы, о ценах, о плохих и хороших хозяевах. Добрую или худую славу разносят слуги.

Я поняла, что взаимную неприязнь в них хозяйка поддерживала искусственно, чтоб не допустить сговора. Мачеха тоже так делала, устраивая соревнования между служанками. Каждая считала себя особенно приближенной, доверенной и охотно шпионила за другими. В результате мачеха знала, кто чем дышит в поместье, и могла легко руководить этим рассадником зависти. Она вообще считала зависть и жадность слуг самыми полезными качествами для хозяйки имения.

Патер Иероним через трехдневный срок ничем не смог меня обрадовать, но посмотрел более одобрительно. Я была умыта, одета в свежее платье, и не пахла потом и навозом. К сожалению, правильное первое впечатление произвести не сумела. Но он пообещал не забывать обо мне и просил снова зайти через три дня.

За три дня я более-менее начала ориентироваться в районе набережной. Широкая улица прямиком шла к Ратушной площади, от нее отходили другие лучи. На площади был храм, напротив ратуша, слева дом гильдейских собраний, справа дом бургомистра, а в центре большой двухъярусный фонтан. Каштановый бульвар тремя кварталами левее спускался к Королевскому мосту, который вел к замку.

Ремесленная, Хлебная и наша Набережная улица шли параллельно, их пересекали Литейная и Кузнечная, образуя неровные квадраты. Если подниматься по Ремесленной от реки, можно было сразу упереться в рыночную площадь. Почтовая станция стояла на Загородной, потому что улица вела из города; в общем, я не так уж сильно заблудилась в первый день, но в закоулки между Загородной и Кожевенной старалась не соваться. Меня просто возмущала узость переулков, где соседи, живущие на разных сторонах, могли спокойно пожать друг другу руки, слегка высунувшись из окна. И эти ужасные выступающие этажи домов, лишающие света и воздуха всю улицу!

Я привыкла к простору, а тут далеко не по всем улицам могла проехать даже тележка зеленщика, не то, что карета с парой лошадей.

Нет, район Ратушной площади и далее особняков знати был весьма красив, там не было такой удушающей тесноты, как в других районах. Да и дома были большие, с лепниной, со статуями, арками и колоннами, с большими участками.

По Литейной я прошлась несколько раз. Караульная и Тюремная башня, между ними располагалось здание суда. Но в Тюремную башню тащили всякую шушеру с улиц, для благородных предназначались казематы замка. А туда бы меня не пустили, тащи я хоть три корзины пирогов, две в руках и одну в зубах.

Я уже знала, кто таков мой муж, и услышанное меня не порадовало. О его аресте судачили все вокруг, оставалось только собирать и раскладывать сведения по полочкам.

Что знали все: Рафаэль — бастард покойного короля Пальмерина Третьего, и молочный брат ныне правящего Эрмериха Пятого, носил фамилию дре Паму. При этом сам герцог Паму никакого отношения к Рафаэлю не имел, а вот матушка, будучи статс-дамой королевы, успела проходить в фаворитках чуть ли не полгода, пока ее величество была беременна.

Родили королева и фаворитка с разницей в семь месяцев. Короля рождение мальчиков чрезвычайно порадовало, и он распорядился воспитывать их вместе. Королеву никто не спросил, а герцогиню дре Паму это более, чем устраивало. Зачем держать сына на глазах обманутого мужа? Дети, они ведь хрупкие, а в доме балконы, лестницы, раскрытые окна башен, в парке озеро, гадюки, осы, шершни…

Герцогиня происходила из древнего рода и была много знатнее выбранного ей мужа, он вообще был виконтом и принял ее фамилию и ее титул. Правда, любви и уважения супруги к титулу не прилагалось. Она жила во дворце, он в поместье. Судачили, что в ее семье триста лет назад рождались драконы, о чем и говорила приставка «дре». Таких семейств по королевству едва ли пять шесть насчитывалось.

Драконов давным-давно в глаза никто не видел, зато они сохранились в гербах и сказках.

Эрике и Рафито росли вместе.

Если королева в основном постилась, молилась и ездила по монастырям, то герцогиня всерьез взялась за воспитание и обучение детей. Обоих. Ведь оба были от любимого мужчины. Шлепки и поцелуи они получали одинаково и оба звали матушкой.

Король Пальмерин высоко оценил ее усилия, и даровал многочисленные права и привилегии, в том числе доверил выбор остальных учителей и воспитателей. За физическое воспитание отвечать стал капитан королевской гвардии маркиз Брас, за точные науки — граф Пальма, прославившийся своими инженерными сооружениями, за естественные — кардинал Лемози, а изящную словесность принцу преподавал сам Дебюро, известнейший литератор, драматург и поэт.

Принц Эрмерих при таком подходе просто не мог вырасти необразованным человеком. Ему больше удавались политика и экономика, а Рафаэлю фехтование, стрельба из арбалета, верховая езда и более неблагородные виды кулачной борьбы.

Принцу предстояло править, а Рафаэлю — быть опорой трона. Никто не возражал. Долг, ответственность и необходимость оба понимали примерно одинаково.

Король Пальмерин III успел женить принца на принцессе Фаустине из