До самой смерти - Миранда Лин

живота зародилось напряжение, едва я вспомнила, каково чувствовать его в себе. Видеть, как он поклоняется мне.

– Я не боюсь тьмы, Орин. Она нужна мне. А тебе нужен мой свет. Поэтому мы с тобой связаны. Прикоснись ко мне. Используй меня. Бери все что хочешь, ведь я твоя.

Я позволила магии течь, пока моя кожа не засияла. Орин провел пальцем по моей ладони. Затем протянул руку к пряжке, которая удерживала оставшиеся метательные ножи у меня на груди. Бросив их на пол, он схватился за края моей рубашки и снял ее через голову. Ткань заскользила по чувствительной коже, жаждавшей, чтобы он попробовал на вкус каждый ее сантиметр. Тени окутали нас обоих и вмиг лишили меня оставшейся одежды.

Орин отступил во вспышке тьмы и склонил голову к плечу, и я потеряла его на это мгновение. Он поддался силе Смерти, тотчас превратившись в нечто дикое, намного более опасное. Я опустила подбородок, глядя на него с вызовом, и шагнула ближе.

– Ты хочешь меня. Знаешь, что хочешь.

– Я хочу видеть, как ты страдаешь, – сказал он.

– Тогда иди и возьми меня, муж.

Он опустил ладонь мне на грудь, отбросив всякую нежность, и толкнул к стене. И все же этого прикосновения хватило, чтобы прогнать мрачную силу и превратить его ненависть в вожделение.

Орин прижался горячими губами к моему соску и, облизнув его, потащил меня к кровати. Он крепко держал меня, побуждая свет противостоять тьме, пока не повалил на простыни. Опустил ладонь мне на бедро, к ножнам Хаоса, и прикусил мою шею. Я застонала. Легкий взмах запястья с потоком тени – и в его руке очутился мой клинок.

– Тебе и впрямь стоит лучше заботиться о своем оружии.

– Постараюсь, – выдавила я, едва он выронил кинжал на пол.

Я дотронулась до пуговицы на его штанах, но он отпрянул, цокнул языком и сладострастно улыбнулся.

– Непослушный Ночной Кошмар. Нам некуда спешить.

Но когда он отстранился, тьма снова взяла верх.

Я развела ноги, лежа на кровати, и скользнула ладонью между бедер. Остановилась, поглаживая клитор и не отводя взгляда от Орина. У него на скулах заходили желваки, и, прерывисто выдохнув от собственных прикосновений, я выгнула спину, приглашая его взять меня, как когда-то.

– Неужели ты не хочешь попробовать, муж? – Я поднесла пальцы к губам, и он, пошатнувшись, неуверенно шагнул вперед. – Подойди ближе, и я позволю. Обещаю.

Орин сверкнул глазами.

Я усмехнулась и провела ладонью вниз, толкнулась двумя пальцами. Мне нравилась его ярость.

Он сбросил одежду и потянулся ко мне жадными руками, перевернул и, накрыв собой, прошептал на ухо:

– За это ты заслуживаешь наказания.

Я приподнялась и прижалась к нему.

– Так сделай это, муж. Да так, чтобы было больнее.

Одной рукой сжав мою талию, второй он ударил меня по ягодице. Жгучая боль пронзила тело, вырывая стон, и Орин провел пальцами по месту шлепка.

– Еще, – взмолилась я, желая как можно больше прикосновений.

О такой уступчивости я могла только мечтать. Грубые пальцы накрыли мой клитор, и Орин прорычал:

– Нежно не будет.

Его прикосновения лишали меня всякой способности понимать происходящее, но я все равно задрожала от предвкушения, когда он намотал мои волосы на кулак и, резко потянув их, без предупреждения вошел. На мгновение остановившись, он простонал, а затем отстранился и толкнулся снова.

Я тесно сжимала его, пока он яростно вбивался в меня, не подозревая о магии, которая проявлялась всюду, где его тело соприкасалось с моим. Внезапно он вышел, перевернул меня на спину и поцеловал с отчаянной жаждой, прикусывая нижнюю губу и глядя на меня золотистыми глазами.

– Здравствуй, муж, – проворковала я.

Орин прижался лбом к моему лбу, тяжело дыша.

– Здравствуй, жена.

Он притянул меня ближе, сжимая бедра, и снова подался вперед, не отводя взгляда. Я провела пальцами по его густым волосам. Он двигался размеренно, но почти свирепо, распаляя меня.

– Не останавливайся, – простонала я, выгибаясь ему навстречу. Мышцы сводило от нараставшего напряжения. – Не смей останавливаться.

Он замер и склонился к моему уху:

– Продолжай так стонать, и у меня не останется выбора, Ночной Кошмар.

Орин вошел в меня с новой, усилившейся жаждой, вознося все выше и выше, пока я не стиснула пальцами простыни, достигая пика наслаждения. Криком сорвалось его имя, и перед глазами все поплыло, когда удовольствие охватило нас в едином порыве.

* * *

Мне не спалось даже в уютных объятиях Орина. Он рисовал круги на моей коже, а наши ноги переплелись под шелковым покрывалом. Я боялась, что, если закрою глаза и усну, все изменится, он вновь исчезнет. А я не была готова его отпустить.

– Что нам делать? – тихо спросила я, нарушив молчание.

– Силу Смерти подпитывает страх душ, заточенных в его дворе. Смерть не просто упивается им. Страх поддерживает его магию. Усиливает ее.

Я задумалась, все так же лежа рядом с Орином и дыша в унисон с ним. Вспоминая встречи с его отцом. Я всегда молчала, хотя Смерть пытался сломить мою волю. Всегда отказывала ему, хотя он давил на меня. Но дело не только в этом. А в вызове. Игре в кошки-мышки. Вероятно, именно поэтому Смерть неустанно преследовал Ро. Может статься, он любил ее в собственном извращенном понимании, но, скорее всего, был попросту одержим ею и погоней. Многовековой игрой между богами, в которой люди становились жертвами.

– Он никогда не приходил к тебе после того, как ты убивал кого-то? – спросила я, размышляя.

– Нет.

– С Икарием Ферном было так же. Он посылал за душами тени, но ко мне являлся каждый раз.

– Ну конечно являлся, – ответил Орин, уловив ход моих мыслей. – Ему нужно было убедиться, что он не теряет тебя, уступая Жизни.

– Смерть поддерживал свою силу во мне с тех пор, как я совершила первое убийство, еще будучи подростком. Он призывал меня каждый месяц, иногда по несколько раз. Не потому, что ему было нужно, а потому что хотел удостовериться: сила Девы Жизни все так же дремлет.

– Именно. – Орин запустил пальцы в мои волосы, и я повернулась посмотреть на него. – Но с тобой ему всегда было нелегко, и он любит твой боевой дух.

– Он тебе это сказал?

– Нет. Но я знаю, каково это, когда ты даешь отпор. Я уже испытывал твой свирепый взгляд. Быть может, мы со Смертью похожи, ведь стоит мне увидеть, как ты смотришь на меня, – и больше всего на свете мне хочется бросить тебе вызов. Ничего не могу с собой поделать.

– Так и есть, –