Мечтательница - Сьюзи Тейт

не виню за колкости, потому что, честно говоря, я совершенная никчемность, но… Мам, я здесь никому не нравлюсь. У меня вообще друзей нет. И тут так холодно. – Еще одна пауза. – Нет, нет, теперь я должна носить модный костюм. Никаких свитеров! А здесь как в холодильнике, черт возьми!

Мои брови поползли вверх. Холодильник? Я поддерживал в офисе комфортную температуру. Там не стоял мороз.

– Я знаю, мам, я и сейчас в нем. Но я не могу бегать по офису в пуховике, который доходит мне до щиколоток и выглядит как спальный мешок. Это непрофессионально… Мама, я не думаю, что ты понимаешь, каким бизнесом здесь занимается Феликс. Это совсем не веселый и уютный офис. И сам он уже не тот. Я никогда не смогу приспособиться к этой среде. Приезд сюда был ошибкой. Я думаю, мне нужно вернуться домой.

Черт возьми! Получается, я подвел Хетти! Я никогда не умел мириться с неудачами. Моим долгом перед Хетти было все исправить! Когда я показался из-за угла, Люси подскочила на стуле, и ее глаза расширились. Она выглядела совершенно нелепо в огромном пуховике, застегнутом до подбородка, старых перчатках без пальцев, и шерстяной шапочке, натянутой на уши.

– Э-э-э… мам, я… – Прежде чем она успела что-то объяснить, я выхватил трубку у нее из рук. – Хетти?

– О, Феликс, дорогой, Люси не сказала, что ты там!

– Я думаю, что застал ее врасплох. Я просто уже уходил и тут услышал, что она с тобой разговаривает.

– И много ли ты услышал?

– Достаточно.

– Она несчастлива.

– Я знаю.

Хетти тяжело вздохнула, и я, даже находясь далеко, почувствовал всю тяжесть ее разочарования.

– Я, наверное, требую от тебя слишком много. Но я думаю, что…

– Люси сегодня поедет со мной на вечеринку, – объявил я, а глаза стоявшей рядом Люси округлились.

– О! – в голосе Хетти звучала радость. – Вечеринка! Звучит дивно. Люси нужно развеяться!

– Она там познакомится с разными людьми. Нетворкинг. Время пройдет результативно!

– Эм, Феликс, милый, – голос Хетти звучал теперь неуверенно, – я не думаю, что ты понимаешь. Нетворкинг – это не совсем, что… ну, я не думаю, что это…

– Это именно то, что ей нужно! – отрезал я. – Сразу окунется в бурную жизнь. Поверь, она прекрасно проведет время!

– Ну ладно, – теперь голос Хэтти звучал немного радостнее. – Хорошо провести время… Ей это нужно. Я знала, что ты сможешь все уладить. Ты всегда был таким хорошим мальчиком!

Я почувствовала, как похвала Хэтти отозвалась во мне теплом, словно мне снова было десять лет. Это укрепило мою решимость довести задуманное до конца.

– Можешь на меня положиться! – сказал я.

– Чудесно, дорогой! Тогда, дети, идите скорей! Желаю вам приятно провести время! И, Феликс, не забудь, что у мамы день рождения в следующем месяце. Она очень расстроится, если ты опять не появишься.

– Ну… х-м-м, – пробормотал я нечто невразумительное. Ужины в честь дня рождения матери были мучительны, я ни за что на свете не хотел бы оказаться в одной комнате с отцом. Последние пять лет я уговаривал маму навещать меня в Лондоне и угощал ее изысканным ужином. Таким образом, мне удавалось не пересекаться с отцом. Хетти вздохнула.

– Мама же любит тебя, дорогой, – сказала она мягко. Я откашлялся. – Я знаю, что твой отец…

– Приятно было с тобой поболтать, Хетти, будем на связи!

Тишина. Затем Хетти заговорила снова, голос ее был нежен.

– Хорошо, мой дорогой. Идите, дети, веселитесь! – Да, давненько так не обращались к тридцатитрехлетнему генеральному директору крупнейшей финансовой компании!

Я протянул Люси телефон, но руки у нее были в перчатках, и ей не сразу удалось его взять. Ее лицо, которое побледнело, когда она впервые увидела меня, теперь пылало.

– Ух ты, – пробормотала она, засовывая телефон в карман пуховика. – Какой позор.

– Ты почему так укутана?

Лицо Люси покраснело еще ярче, хотя мне казалось, что дальше уже некуда.

– Мне холодно. Я же тебе говорила.

Я нахмурился, осознав, что это правда. Перед глазами тут же пронеслись воспоминания: Люси, завернутая в разные одеяла в теплом и уютном домике Мэйвезеров; Люси, постоянно жмущаяся к батареям, как котенок; Люси в нелепых зимних пальто даже в относительно теплые дни.

– Тебе здесь холодно?

Она пожала плечами.

– Все было в порядке, когда я носила свитера и брюки, но в шелковых рубашках, юбках и тонких колготках холодно. – Я почувствовал укол вины. Люси целую неделю мерзла в офисе из-за моего указания. Она все еще слегка прихрамывала из-за каблуков, на ношении которых настоял опять же я. Я обошел стол, чтобы взглянуть на ее ноги. Она прятала их в огромных мохнатых розово-фиолетовых тапочках, пока каблуки валялись на полу рядом. – Э-э-э… спасибо, что наплел маме насчет вечеринки. Она ненадолго отстанет, если подумает, что я выхожу в свет.

– Я бы не стал врать Хетти, – сказал я, скрестив на груди руки и глядя на Люси сверху вниз. – Ты действительно отправишься со мной на вечеринку.

Глаза Люси распахнулись, а рот приоткрылся.

– Сегодня?

– Да. – Я пожал плечами. – Почему нет?

Она прикусила губу и отвела взгляд в сторону. Когда она все-таки перевела его на меня, то, к моему неудовольствию, обратила его не на мое лицо, а на галстук.

– Но я как-то не очень на вечеринках…

– У тебя все получится, – бодро сказал я. – И это поможет тебе влиться в ритм корпоративной жизни. В бизнесе необходимы встречи в неформальной обстановке.

Люси поморщилась.

– О, так это что, деловая вечеринка? Я не думаю, что это мне подойдет, Феликс. И я как раз на середине «Мандалорца». – Я непонимающе посмотрел на нее. – Ну, знаешь, Мандалор, Малыш Йода?

Я подавил раздражение. Любая другая женщина, особенно работающая в моей отрасли, с радостью согласилась бы пойти на корпоративную вечеринку. Но Люси вместо этого предпочитала рассказывать о случайных спин-оффах «Звездных войн» и проводить вечер, наблюдая за маленькой зеленой куклой, изображающей инопланетянина.

– Отказ не принимается, – сказал я твердо. – Вечеринка пойдет тебе на пользу, и я дал твоей маме обещание.

– Ты всегда любил командовать, – пробормотала Люси, вставая и направляясь за шарфом. Когда она закончила одеваться, из-под одежды были видны только ее глаза и веснушки на переносице. Люси казалась одновременно и совершенно нелепой, и потрясающе хорошенькой. Она зашаркала к лифту, так и не сняв огромных домашних тапочек. Я потер переносицу и уставился в пол.

– Люс, ты не можешь так пойти.

Она обернулась, и я указал на ее ноги.

– Ах, да, – сказала она рассеянно. – Ты не поверишь, сколько раз я уже выходила в них в паб