Мечтательница - Сьюзи Тейт

тебе поверил, но ты все еще хромаешь, а к врачу не идешь. Вместо этого ты замерзаешь в квартире, в которой… подожди минутку. – Феликс оттянул воротник рубашки и скинул с плеч пиджак. – Ты говоришь, сквозняк? Да здесь жара адская!

Я сердито посмотрела на него.

– Феликс, но я чувствую холод. Ты что, пришел сюда только для того, чтобы прочитать мне лекцию?

Он закатал рукава рубашки и нахмурился, увидев в углу дополнительный обогреватель.

– Как тебе может быть холодно здесь?

Я разозлилась. Серьезно, если он собирается и дальше командовать мной совершенно несексуальным образом, то лучше ему просто свалить, чтобы я могла вернуться к фантазиям о воображаемом Феликсе, который имел бы меня, а не мой мозг разговорами о врачах и непереносимости холода.

– А здесь очень так э-э-э… оранжевенько, – медленно сказал он, обводя взглядом комнату. Теперь настала моя очередь скрестить на груди руки.

– Не всем нравятся серо-белые тона, Феликс.

– Очевидно, – протянул он, обходя комнату и перебирая пальцами листья многочисленных растений. Мне нравилось, когда вокруг были яркие краски, горшки с цветами и множество книг. Я называла это организованным беспорядком. «Жутчайший хаос», – говорил брат. Феликс откашлялся. – Так, ну ладно, если ты не хочешь ехать к врачу, то дай хотя бы мне осмотреть твою лодыжку.

Я снова издала тот ужасающе постыдный звук, нечто вроде «у-у-и-э-э».

Феликс закатил глаза.

– Люси, смотри, я виноват в том, что ты подвернула лодыжку, ведь заставил тебя надеть эти туфли. Я чувствую себя виноватым, и мне нужно точно знать, что ничего не сломано. – Затем он подошел, положил руки мне на плечи и мягко толкнул на диван. Это уже было угрожающе близко к тому, что сделал бы в подобной ситуации воображаемый Феликс. У меня закружилась голова от касаний его больших ладоней, несмотря на то что мои плечи были покрыты тремя довольно толстыми слоями ткани. А когда Феликс сел рядом со мной на диван, прямо на пуховое одеяло, и положил мои укутанные в мех ноги к себе на колени, я не смогла сдержаться и снова издала тот странный звук.

– Я просто хочу заметить, – сказала я хрипло, – что вовсе не считаю все это необходимым, и… – Голос мой оборвался, когда Феликс стащил с больной ноги мохнатый тапок.

– Господи Иисусе, сколько же их на тебе? – бормотал он, снимая сначала самый толстый шерстяной, а потом средней толщины носки. Наконец, Феликс добрался до самой ноги, задрал штанину фланелевой пижамы и замер. Я наблюдала, как он долго и пристально разглядывает ступню и лодыжку. Потом Феликс сглотнул и сжал зубы. – Какие у тебя маленькие ножки, – сказал он, и на этот раз уже его голос прозвучал хрипло. Я удивленно посмотрела на Феликса, не зная, как реагировать на замечание. Это был комплимент? Его голос звучал так, как будто ему было больно, и он сидел тихо, словно боялся пошевелиться. – Я… – Феликс замолчал и снова сглотнул. – Люси, сейчас я дотронусь до твоей лодыжки, хорошо?

Он прервал напряженное изучение моей голени и посмотрел мне в лицо. Все, на что я была способна, – лишь коротко кивнуть. Затем я почувствовала на себе руки Феликса, и мне показалось, что мое сердце сейчас остановится. Одна из его больших, теплых ладоней обхватила мою лодыжку, сжимая с обеих сторон, в то время как другая легонько двигала ступню из стороны в сторону.

– Так больно? – Голос Феликса звучал еще более хрипло, теперь казалось, что он тихонько рычит.

– Н-н-нет, – выдавила я, заикаясь. Честно говоря, сомневаюсь, что вообще могла чувствовать боль в тот момент. Я бы, наверное, сказала ему, что и огнестрельное ранение – это не страшно. Услышав мой голос, Феликс снова посмотрел мне в глаза, и наши взгляды встретились. Он долго изучал мое лицо. Губы его подрагивали, когда рука, лежавшая на моей лодыжке, скользнула всего на дюйм под штанину пижамы. Я резко втянула ртом воздух, желая, чтобы Феликс продолжал, чувствуя, что умру, если он этого не сделает, но он заморгал и отвернулся, прерывая контакт.

– Черт, – пробормотал он, вскакивая с дивана как ошпаренный. Я сидела неподвижно в своем пуховом гнездышке, все еще приходя в себя от прикосновения. Голова кружилась, мысли путались. Феликс провел рукой по волосам и быстро отступил от меня на два шага. – Так, так, хорошо, хорошо… – Он откашлялся и засунул руки в карманы. – Ладно, все в порядке. Не нужно везти тебя в неотложку. Я… эм, увидимся на работе!

Феликс устремился вон из гостиной, пересек коридор и захлопнул за собой входную дверь, прежде чем я успела моргнуть. Я сидела, застыв на месте, целую минуту, а потом в дверь снова громко постучали. На нетвердых ногах я добралась до коридора как раз в тот момент, когда Феликс сказал из-за двери: «Запри за мной, Люси». Я кивнула, хотя он не мог меня видеть, и закрыла все замки. Могу поклясться, что Феликс еще раз тихонько сказал: «Хорошая девочка»! Потом я услышала его удаляющиеся от двери шаги.

Глава 8. Она несчастлива!

Феликс

– Я стараюсь, мам. Правда, стараюсь. – Я выходил из кабинета, когда услышал голос Люси, и остановился. Что она здесь делала так поздно? Было уже больше семи. Остальные столы давно опустели. Мне пришлось остаться, чтобы разобраться с заявкой на планирование работ. Однако у Люси не было причин задерживаться. – Но ты просто не представляешь, насколько дерьмово я справляюсь с этой работой. Сегодня я перепутала все задачи из таблицы, поэтому осталась, чтобы разобраться, вот только я, черт возьми, ничего не понимаю в Excel! Поэтому вероятность того, что я во все вникну, примерно такая же, как шансы Buckingham Rovers стать чемпионами мира!

При упоминании самой дерьмовой футбольной команды всех времен я ухмыльнулся. Мы с Майком и Олли провели не одни летние каникулы, выступая в их молодежном составе. После школы с потрясающим спортивным инвентарем и первоклассными наставниками возвращаться домой и играть за Buckingham Rovers было просто шоком: мячи едва не рассыпались в руках, а тренер Барри весь день отдавал страннейшие команды. Я жутко злился оттого, что все меня дразнили мажором, а захваты редко проводились по правилам… но зато было чертовски весело!

Я продолжал идти на звук, но остановился как раз за поворотом к столу Люси, когда услышал, как она странно вздохнула, почти всхлипнула. Ее голос звучал немного хрипло, когда она заговорила снова, и почему-то сердце мое сжалось.

– А начальник у меня такой противный! – сказала она, перейдя на шепот. – И я его