Дар первой слабости - Лера Виннер

бы порадовать… По правде сказать, их нет с тех пор, как его матушка покинула этот мир. Простите, я непозволительно много болтаю!

Она махнула рукой, останавливая себя, а я невольно улыбнулась.

— Прошу меня простить, я не могу предложить вам напитки или…

Сюзанна махнула рукой снова и вдруг улыбнулась мне в ответ почти неуместно ласково:

— Оставьте. Вы ещё не освоились и не знаете, чего ждать. Благо генерал Калеб сумел настоять на вашем пребывании здесь.

Я кивнула ей и, прихватив свёрток, направилась в спальню, и только когда я переступила порог, смысл сказанного ею дошёл до меня в полной мере.

— Настоял? Что вы имеете в виду?

Перекрикиваться из разных комнат было чудовищной неучтивостью с моей стороны, но если я хотела получить хоть какой-то ответ, спрашивать нужно было сейчас, не оставляя ей возможности сделать вид, что забыла о своих словах.

Сюзанна же тихо и низко засмеялась.

— Ооо, это было настоящей мистерией! Граф устроил целое большое собрание во дворе и объявил, что в замок вскоре приедет юная гостья, которой совсем не хочется здесь быть. Вы, вероятно, заметили, как мы относимся к нему?

Я кивнула, снимая своё платье, а потом ответила вслух:

— Да. Люди его любят.

— Вам, должно быть, сложно это понять, и кто вас за это осудит, — до меня донеслись тихие шаги, Сюзанна, не торопясь, расхаживала по комнате. — Но в роду Вэйнов принято сечь детей до крови за попытку отнестись к простым людям как к скоту. Так что уважение они впитывают с молоком матери.

Я усмехнулась, припоминая уважение, оказанное графом Вэйном мне позапрошлой ночью. К счастью, нас с Сюзанной разделяли стены, и видеть этого она не могла.

— Так вот, он предупредил нас, что Его Величество был против вашего пребывания в замке, — Сюзанна громко и выразительно вздохнула. — Насколько я поняла, король опасается, что вы станете сеять смуту и порочить доброе имя генерала. Но граф убедил его, что вы должна оставаться при нём. Так что, думаю, он найдёт способ развеселить вас.

Теперь мне захотелось рассмеяться.

Быстро смыв с себя пыль, я развернула новое платье и замерла, разглядывая его.

Оно было изумрудно-зелёным, под цвет моих глаз. Красивого, сдержанного, но вместе с тем, достаточно насыщенного оттенка. Крой был в меру скромным, в меру игривым.

Надевая его, я с отстранённым удивлением думала о том, что Сюзанна дважды за один разговор назвала меня юной. По меркам Валесса я уже начинала увядать. Для южан же едва перешагнула порог совершеннолетия и вот-вот могла бы начать задумываться о том, чтобы выйти замуж.

Едва ли портниха, говорящая о графе Вэйне с едва ли не материнской нежностью, могла об этой разнице не знать. Значит, Сюзанна подчёркивала её намеренно. Понять бы, зачем.

Расправив подол, я взглянула на себя снова и замерла. Из зеркала на меня смотрел кто-то другой. У неё всё ещё было моё лицо, но оно казалось посветлевшим и правда совсем молодым. Глаза сделались выразительнее, а губы ярче и как будто чётче очерченными.

Слегка смущённая такими метаморфозами, я молча вышла к Сюзанне, предлагая судить ей.

Увидев меня, портниха всплеснула руками, а потом прижала их к сердцу.

— Простите мою вольность, милая, но до чего же вы прелестны! Преступление, когда настолько красивая девушка одета бедно! Вы довольны?

Признаться даже само́й себе, что я была в восторге, казалось опасным, и я просто кивнула, а потом всё же улыбнулась ей:

— Вы удивительная мастерица, Сюзанна.

— По такой фигурке грех не шить! — казалось, она засмущалась ещё сильнее, чем смущалась я, в потом кивнула на стол. — Простите меня ещё раз, княжна, я позволила себе любопытство. Что так пахнет? Никогда не слышала ничего подобного.

Я прошла к столу, невольно отметив, что даже двигаться в новом платье стала свободнее.

Сюзанна указывала на склянку, с которой меня застал Вэйн в нашу первую встречу.

— Полынные духи. Они как раз настоялись, — попытавшись, но не сумев представить, какой подвох в этом можно усмотреть, я протянула пузырёк Сюзанне. — Возьмите. Если вам понравится, я сделаю ещё.

— О нет, это слишком!.. — она отступила на шаг, словно это были не простенькие духи, а ядовитая змея, но я перехватила её запястье и вложила флакон в ладонь.

— Прошу вас, возьмите. Мне будет приятно.

Пусть и просто выполняя распоряжение своего графа, эта женщина доставила мне больше радости, чем я смела надеяться, и, глядя на то, как она убирает пузырёк в карман, я улыбнулась снова.

— Это просто давнее увлечение, никакого колдовства. Чем мне ещё заниматься здесь.

— О, я уверена, что граф поможет вам найти занятие по душе! — Сюзанна вскинула на меня немного удивлённый взгляд. — Вы его явно заинтриговали. И, раз уж вы не считаете, что я позволяю себе слишком много…

Она деловитой походкой направилась к дивану и взяла один из маленьких пакетов, чтобы протянуть его мне:

— Это маленький подарок от меня. Пусть он порадует, как минимум, вас. Но если вы захотите с кем-то разделить эту радость, он тоже придется кстати.

Продолжая улыбаться мне чуть лукаво и очень ласково, Сюзанна попрощалась, пообещав, что остальные вещи мне доставят в ближайшие дни, и стоило ей выйти за дверь, я первым делом развернула пакет. Было ли это мелочно и глупо? Быть может, но само слово «подарок» так давно стало неуместным в моей жизни, что я его почти забыла.

Внутри оказалась ночная сорочка. Она не была белой, как те, к которым я привыкла. Ткань оказалась необычного оттенка, — словно в белизну шёлка капнули зелени, — и тоже превосходно сочеталась с моими глазами.

Сам шёлк был превосходным. Почти забыв о том, кто я и где нахожусь, я некоторое время гладила его раскрытой ладонью, а потом, поняв, чем занимаюсь, отшвырнула сорочку на диван.

Намек Сюзанны не был грязным, но оказался настолько прозрачен, что у меня, наконец, загорелись щёки.

«Захотите разделить с кем-то радость»…

Надеть эту красоту не только для себя, но и для того, чтобы встретить Вэйна…

«Вы его явно заинтриговали».

Я заметалась по комнате, — абсолютно недостойно для княжны, бессмысленно для заложницы, — потому что сама мысль об этом, даже допущенная кем-то другим, казалась мне запредельной.

Сорочки, нужные в первую очередь для того, чтобы подчеркнуть красоту, шились к первой брачной ночи, но никак не для…

Я всё ещё не могла назвать его насильником хотя бы про себя.

Это сбивало с толку сильнее всего, злило до слепого желания растерзать в клочья вещь, равной которой по красоте у меня не