Супруги по (не)счастью - Соня Марей

духами. Если этот привык, что в Этьюрдане женщины увиваются за ним толпами, то это его проблемы.

Я представила южных красавиц – смешливых, обласканных солнцем. У них обязательно должны быть тонкие нежные пальцы, пухлые губы и густые волосы до бедер. Им нет нужды думать о выживании, их край приветлив и далеко не так суров, как Север. Они поют и танцуют вместо того, чтобы изматывать свое тело в попытках сделать его сильней и выносливей. Или до кровавых мозолей тренируясь с клинками. Или, выжимая себя досуха, подчинять магию, которая может убить в два счета.

Их он, конечно, не пытался заколоть, как жертвенных овец.

Вода оказалась ледяной. Стоило войти в бурлящую реку, как стопы пронзили десятки острых молний, ноги свело до самых колен.

Ничего, перетерплю.

Стиснув зубы, я зашагала вперед. Стараясь не ступать слишком глубоко, выискивала крупные и не слишком острые камни. И чувствовала, как с каждым шагом ноги деревенеют все сильней, а икры сводит судорогой. Мой невольный муж держался рядом, он так и не снял сапог. Впрочем, раз он огненный маг, то, возможно, знает способ высушить одежду?

Через несколько шагов мы оказались за водопадом и остановились оба, не сговариваясь. Оказались в убежище, скрытые с одной стороны скалой, с другой – стеной воды. В следующий миг солнце выглянуло из-за тучи, и радуга вспыхнула совсем рядом – только руку протяни. Именно сейчас я как никогда хорошо понимала водных магов, которые приходили в такие места напитаться жизненной силой.

Южанин стоял ко мне боком. Мелкие капли оседали на его плаще и волосах, стекали по щекам. Почувствовав мой взгляд, он повернулся.

– Радуга. Ее можно потрогать, – и, стянув перчатку, окунул пальцы в нежно переливающееся полотно. Оно тут же задрожало и пошло рябью, но в следующий миг уже ластилось к руке этого паршивца.

Что за?.. Если судить по справедливости, то не только радуга, но и водопад не должны были принять его. Для меня он – зло во плоти. И неизвестно еще, кто опасней – этот человек или Хальфовы твари. Сейчас южанин делает вид, что все хорошо, а сам только и ждет, когда можно будет убить меня.

Желая доказать себе что-то, я прикусила перчатку зубами и потянула. В этот момент неустойчивый камень под ногой поехал в сторону, и я инстинктивно схватилась за плечо южанина. Он, не говоря ни слова, обхватил меня одной рукой за талию, второй – под колени, поднял в воздух.

– Я ведь предлагал! – он пытался перекричать шум водопада, но я прочла ответ по губам.

Предлагал он…

На окраине сознания замаячила мысль, что это не так уж и неприятно. И дело не в том, что стопы больше не обжигает ледяная вода, а в кожу не врезаются камешки. Просто… я почувствовала себя защищенной, и это было странно. Наверное, все дело в этом светлом месте – здесь даже запах другой, пахнет мечтой и все пронизано волшебством. Все кажется не таким.

Но уже в следующее мгновение голос разума дал отрезвляющую пощечину:

«Фардана, опомнись! Этот человек чуть тебя не убил. Он желает тебе зла. Верить можно только себе».

Чувствуя, как к щекам приливает кровь, я зашипела:

– Я не просила!

– Не хочу, чтобы моя жена переломала себе ноги, – пояснил он спокойно.

– Я тебе не жена. И вдвоем мы упадем быстрее.

– А ты не дергайся.

И что мне оставалось делать? Послушать совета и, сжав зубы, замереть в руках горе-мужа. К его чести, оказался он быстрым и ловким – добрался до противоположного берега в считанные мгновения и меня доставил в целости и сохранности. Хоть какая-то польза от сомнительного брака!

Я бросила взгляд ему за спину, и в этот миг первый волк показался на вершине спуска. Холодок скользнул по спине, пальцы впились в мужские плечи.

– Стая уже здесь.

Они были такими, какими я их запомнила. Тогда довелось видеть их мельком – Хальф хвастался новым приобретением. Жутко смердящие твари метались в огромной клетке, а потом к ним загнали какого-то бедолагу… Дальше вспоминать не хотелось.

И сейчас оживленные волки, рыча и скалясь, медленно спускались вниз по тропе.

Фрид поставил меня на ноги, и я стала быстро-быстро обуваться. Я спешила, поэтому руки не слушались. Казалось, запах гнили и крови перебивает даже ароматы радуги и водопада, а ужас и отчаянье покрывают душу ледяной коркой.

Самый отважный волк сунулся вперед, к воде. Брызги тут же окатили морду чудища, и оно издало пронзительный то ли визг, то ли вой, на который не было способно ни одно живое существо. От него кровь застыла в жилах. Я смотрела, как облезает шерсть, гнилые кожа и мышцы, оставляя обнаженный череп.

– Почему вода так на них действует? – спросил Фрид, касаясь рукояти клинка, будто ожидая, что сейчас кто-то доберется до нас.

– Даже ребенок знает, что зло боится проточной воды. Твари не смогут перейти реку, им придется идти в обход. А этот водопад особенный, – пояснила спокойным голосом, хотя внутри все заходилось от омерзения и ужаса.

Волки тянули носами и скалились, злые оттого, что их перехитрили. Они выглядели так, будто их выплюнуло подземное царство – обитель Эльдруны. Невольно отпрянув, я зацепила южанина и почувствовала, как на плечи ложатся чужие ладони.

– Не люблю, когда ко мне прикасаются, – вывернулась и, сохраняя невозмутимое выражение лица, зашагала прочь. Не буду оборачиваться, не буду смотреть на Хальфовых псов и на муженька, который всего лишь сменил маску.

– И мысли не было! – ответил он, но в голосе не было ни капли сожаления.

Мерзавец.

– Пошли! Чем скорей уберемся отсюда, тем лучше.

Матушка Метель и Отец Холод! За что мне все это?

Спиной я чувствовала бешенство прислужников смерти. Они клацали зубами и метались вдоль берега, не зная, что делать дальше. В воду никто из них больше не совался, и постепенно тиски страха разжались – успеем уйти. Успеем. Хальфу до меня не дотянуться.

Фрид

Недаром говорят, что Север скрывает в себе не только небывалые чудеса, но и самые страшные кошмары, какие южный человек не в силах вообразить. Обычно они выползают во время Темной ночи, но это…

Я не мог подобрать слов.

Магия смерти была запрещена в Этьюрдане. Ее последователей истребили давным-давно, а тут – пожалуйста! Правитель одного из северных княжеств не стесняется использовать умертвий.

Я понимал страх Фарданы, у самого волосы дыбом вставали от того потустороннего чувства, что вызывала близость тварей. Душу выворачивало наизнанку, а в голову лезли мерзкие мысли о