Супруги по (не)счастью - Соня Марей

– огонь и жажда жизни, что-то неуемное, то, что заставляло срываться с места и вечно что-то искать. Мимика у него оказалась живой, про таких говорили – не стесняется показывать свои чувства. И сейчас, когда минула эта страшная ночь, с него упала маска.

Я моргнула. Нет, ну что за наваждение! Придумаю тоже!

И все-таки…

Я невольно оглядела его всего, отмечая инаковость, непохожесть на тех, с кем я раньше сталкивалась. И дело не в том, что этот гад был непростительно хорош собой. Обычно подлецы как раз-таки обладают лицом бога и нравом змеи. Дело во внутреннем ощущении. Он был совершенно другим, не таким, к чему я привыкла.

И обида ужалила вновь – еще сильней, еще отчаянней. Чем ему помешала именно я? Когда-нибудь он расскажет, я выбью из него ответ. Жаль, что не могу быть такой же ледяной и бесчувственной, как отец. Нравом я пошла, скорее, в маму. Та тоже носила внутри ураган чувств, который мог смести с пути любого.

Облизнув пересохшие губы, я заговорила:

– Когда-то тролли жили в этих местах и нападали на человеческие поселения, но в годы Великих Столкновений большую часть истребили, а остальные обернулись огромными черными валунами, – я повела рукой, пытаясь охватить всю долину. А потом пожала плечами. – Даже не знаю, правда это или сказки. С тех пор сотни лет минули.

Мой супруг по несчастью слушал не перебивая. Смотрел внимательно, чуть сощурив глаза.

– У нашего народа тоже есть много разных легенд. Когда-то Этьюрдан населяли огнедышащие драконы, именно они подарили людям негасимый огонь, дар огненной магии.

– Ну драконы здесь тоже жили, – я сползла вниз и тоже уселась на корточки. Ноги гудели после быстрого перехода. – Говорят, они уснули и превратились в горы. Другие прорыли ходы к центру земли и сейчас купаются в бассейнах из магмы. Вулканы извергаются, когда сражаются два дракона. Своим дыханием они вспенивают подземные воды, и те вырываются на поверхность фонтанами-гейзерами.

Я не заметила, как увлеклась рассказом, позабыв, что передо мной враг. Эти таинственные истории с раннего детства заставляли душу трепетать, я представляла огнедышащих чудищ – громадных, как горы. Мне нравились древние легенды, я гордилась историей Севера, и захотелось, чтобы чужак проникся, почувствовал величие и красоту моего родного края. Что там их юг…

– Я слышал про гейзеры.

– Скоро не только услышишь, но и увидишь. Путь в долину Анг как раз лежит через долину Гейзеров.

Я поднялась и потерла ноющие виски. Выспаться бы. Чем больше сил в теле, тем скорее заживают магические жилы. Но воспоминания об иномирном голодном вое и монстрах, что идут по следам, не давали расслабиться.

– Фардана, – позвал вдруг Фрид, и мое имя прозвучало непривычно мягко.

Я вопросительно уставилась на южанина, который уже стоял рядом.

– Тебе больно? – поинтересовался, кидая взгляд на мою грудь, скрытую слоями одежды.

Я сразу поняла, что он имеет в виду нашу ночную стычку. И пялится не на то, что отличает женщин от мужчин, а пытается разглядеть центр, из которого выходят магические жилы. Простому взгляду это не подвластно, только маги могут различить легкое золотистое свечение на уровне сердца.

– Почему тебя это волнует? – я сделала шаг назад. Все еще не доверяла, да и вряд ли когда-нибудь поверю. После вчерашнего-то!

– По себе знаю, как неприятно, когда уничтожают накопленный резерв. Однажды меня сумел потушить маг водной стихии. Мой огонь долго восстанавливался. Тогда я был мальчишкой…

– И с тех пор такого больше не случалось?

Уловив яд в моем голосе, муженек с гордостью отвечал:

– Нет, не случалось. Но вчера ты здорово попортила мне кровь, – он коснулся пальцами лат, в голосе прозвучало уважение. – Пламя слабеет на Севере, холод его убивает, а восполнить резерв неоткуда. Остается надеяться лишь на собственное тело.

– Значит, я тоже тебя задела? – спросила не без удовольствия. Мстительная радость разлилась внутри сладчайшим сиропом.

Он кивнул, усмехнувшись.

– Твои наставники могут тобой гордиться, Фардана Ангабельд.

Поднеся руку к губам, стянул зубами перчатку и вгляделся в брачную татуировку. Магический орнамент был сложным, причудливым, даже красивым, но любоваться им не было желания. Для меня это знак неволи.

– Интересно, исчезнет ли татуировка, если брак так и не будет подтвержден?

– Не имею понятия, – буркнула, отворачиваясь. – Я собиралась заключить с Улвисом самый обычный брак, не магический. Такую дикость в Шерелье давно не практикуют.

Выйти замуж и родить ребенка, который бы объединил две ветви Ангабельдов, исполнить волю своего отца, который мечтал возродить магию Холода. «Жалкие осколки», – так называл нас он.

– Разве это правильно? – вдруг спросил мой случайный муж.

– Что правильно?

Солнце било в глаза и, сложив ладонь козырьком, я приставила ее ко лбу.

– Насколько мне известно, Улвис Ангабельд – твой родственник, – пытливо произнес этот Фрид, делая шаг ко мне.

– Дальний. Из побочный ветви… – не хотелось это обсуждать. Особенно с ним. – И вообще это не твое дело.

– И все же…

– У меня есть долг, есть уговор, и я буду ему следовать до конца, – перебила я настырного южанина. Зачем лезет, какое ему до меня дело? И так ведь все испортил. – Только смерть меня остановит.

– Все настолько серьезно?

– Тебе не понять.

И вдруг он усмехнулся. Как-то слишком понимающе, так, будто думал, что знает все мои секреты.

– Любишь его?

От наглости и бестактности вопроса перехватило дыхание, а в лицо хлынула краска. Но я ответила, с наслаждением глядя ему в глаза:

– Люблю. Так сильно и страстно, как только может любить женщина. Но тебе не понять и этого. Если не удастся разорвать наш брак, я выжгу татуировку каленым железом и стану женой Улвиса. Настоящей женой, а не случайной!

Я выкрикнула это слишком громко и торопливо коснулась пальцами рта. Но звук моего голоса уже разлетелся по долине, показалось – вот сейчас тролли оживут и бросятся на нас.

– Сколько в тебе злости, Фардана Ангабельд. Своей горячностью ты не похожа на северянку, – он поправил пряжку ремня и, обернувшись, бросил взгляд в сторону вулкана. – Думаю, те твари скоро нас нагонят. Идем, княжна. Ты ведь уже отдохнула?

Муженек сделал несколько глотков из фляги и предложил мне. Хотелось пить до жути, в горле пересохло, но я отказалась. Здесь должны быть родники, вот тогда и напьюсь, а касаться горлышка фляжки после того, как ее касались чужие губы, противно.

Он лишь усмехнулся и заметил:

– Гордячка. Самое страшное, что ты можешь от меня подхватить, это красноречие и неземное обаяние.

Стереть бы с лица эту наглую усмешку. Но я только фыркнула и отвернулась.

– Мертвые волки