Большой босс для Золушки Plus Size - Полли Уайт

Я смотрю на сахарницу со смесью стыда и благодарности. Эта женщина настоящая волшебница.

Только я снова углубляюсь в отчёт, как раздаётся скрип двери. На пороге стоит Сергей. От его внезапного появления сердце ёкает.

Ну вот, началось, – проносится в голове. – Сказал, что вернется, и вернулся.

– Всё в порядке? Чай горячий? – спрашивает с деловым видом, но во взгляде читается какая-то мальчишеская надежда.

– Да, спасибо, Сергей Александрович, – выдавливаю, стараясь звучать максимально строго.

Но память снова подкидывает предательские картинки, как та брюнетка трогала Сибирского.

На автомате, чтобы сбросить нервное напряжение, я беру один кусочек сахара и… с силой сжимаю в пальцах.

Раздается оглушительный хруст, и коричневые кристаллы веером разлетаются по столу, щедро припорошив свежий отчёт по затратам.

Застываю в ужасе, глядя на сахарную катастрофу. Сергей пару секунд молчит, а потом я слышу его сдавленный смех.

– Я… это случайно… – бормочу, чувствуя, как горит всё лицо.

– Вижу, – произносит Сергей, и в его голубых глазах пляшут чертики. – Агрессивное уничтожение углеводов? Или новый метод стресс-менеджмента? Позвать уборщицу или вам нужен еще один «подопытный» кубик?

Боже, сейчас бы провалиться сквозь землю вместе с этим проклятым сахаром!

– Я сама все уберу! —лепечу, смахивая сладкие осколки на ладонь.

Сергей качает головой, все еще ухмыляясь, и выходит из кабинета.

А я еще минут десять сижу и трясусь от смеха и стыда одновременно. Этот мужчина в буквальном смысле сводит меня с ума!

До обеда я пытаюсь работать. Безуспешно. Каждый раз, когда закрываю глаза, передо мной возникает рука идеальной женщины с алым маникюром, лежащая на предплечье Сибирского.

А потом его слова: «Ничего нет». И хриплый смех над рассыпанным сахаром. Мозг превращается в карусель противоречий.

Ровно в час дверь снова открывается. Нюра, не говоря ни слова, ставит на мой стол элегантную коробку с логотипом «Беллотто». Того самого итальянского ресторана.

С замиранием сердца открываю крышку. Распахиваю глаза в изумлении.

Это не бизнес-ланч, а произведение искусства.

Идеально поджаренное филе лосося с хрустящей корочкой лежит на подушке из пюре с трюфельным маслом, рядом выстроились хрустящие спаржевые стебли и рассыпанный с живописной небрежностью микро-грин.

В отдельной изящной пиале притаился десерт – воздушный мусс из белого шоколада с карамелью, украшенный золотистым физалисом.

И в самом углу, словно последний штрих гениального художника, лежит алая роза. Одна-единственная, с бархатными лепестками, на которых сверкают крошечные капли воды.

Я осторожно касаюсь цветка, и почему-то на глаза наворачиваются слезы.

Это не просто часть сервировки. Это намёк. Шёпот, который я одна могу услышать.

В этот момент дверь бесшумно приоткрывается.

– Надежда, вас не затруднит на время совещания вернуть мне отчёт по смете? – раздаётся низкий бархатный голос.

Я вздрагиваю и отдергиваю руку, будто меня поймали на чём-то запретном.

На пороге стоит Сергей. Его взгляд скользит по нетронутой еде, задерживается на розе, а потом медленно поднимается на меня. В обычно ледяных глазах плещется нежность.

– Всё в порядке, Сергей Александрович, – выдыхаю, чувствуя, как заливаюсь краской. – Просто… обед такой красивый, даже есть жалко. Как картина.

Он делает несколько шагов вглубь кабинета, и воздух вокруг сгущается, наполняется напряжением.

– Картины созданы, чтобы ими восхищались, – тихо произносит Сергей, взглядом приковывая меня к месту. – Но их истинная ценность раскрывается, когда ты понимаешь, что они созданы специально для тебя.

Он подходит так близко, что я чувствую лёгкий шлейф его парфюма. Сибирский не смотрит на еду, он смотрит только на меня.

– А роза… – он протягивает руку и едва заметно проводит пальцем по лепестку, – она здесь, чтобы напомнить, что среди всех этих цифр и отчётов есть место чему-то хрупкому и прекрасному. Не забывай иногда поднимать голову от бумаг, Наденька.

С этими словами Сергей разворачивается и выходит, оставив меня одну с бешено стучащим сердцем, потрясающей едой, которую он, кажется, заказал лично для меня, и алой розой, пахнущей надеждой.

Сергей Сибирский что-то делает с моим сердцем! Оно так стучит… я уже и о ревности забыла.

А его слова… «Создано специально для тебя». «Не забывай поднимать голову».

Он же обо мне, да? Это не просто забота босса о сотруднике. Это намного больше.

– Боже… – стону я, закрывая лицо ладонями.

А ведь это только обед…, а у нас впереди совещание по объекту.

Как я вынесу несколько часов в одном кабинете с ним после всего этого? Мне уже страшно!

Глава 14

Надя

После обеда с розой я чувствую себя так, будто проглотила бабочек. Огромных, ярких и очень назойливых. В календаре горит напоминание: «Совещание. Конференц-зал. 15:00. Личное приглашение С. А. Сибирского».

Зачем я там нужна? Я же аудитор, а не менеджер проекта. Но приказ босса, даже замаскированный под «личное приглашение» не обсуждается.

Пока есть время, быстро составляю первую часть отчета по объекту. И, о чудо, все чисто. Цифры сходятся, документы в идеальном порядке.

Сергей не блефовал. Его компания работает как швейцарские часы.

Составляю краткую выжимку и, прежде чем идти на совещание, отправляю ее на почту Марине, поставив в копию Игната Васильевича. На всякий пожарный. Чтобы потом простигосподи ИО не заявила, что «Пуговкина отчет забыла отправить».

Спускаюсь этажом ниже и замираю на пороге конференц-зала. Огромный стол, строгие кресла, люди в дорогих костюмах. Я чувствую себя гадким утенком, забредшим на бал к павлинам.

Но атмосфера в «Волна-Строй» оказывается поразительно простой и дружелюбной. Ко мне сразу подходит улыбчивый мужчина лет сорока и протягивает руку.

– Андрей Семенов, начальник отдела логистики. Вы, наверное, наш московский аудитор? Очень приятно.

– Надя Пуговкина, – отвечаю, немного ошалев от такого радушия.

– Надежда, идите к нам! – зовет меня яркая блондинка в платье цвета фуксии. Она такая же пышная, как я, но в отличие от меня, выглядит невероятно уверенно и стильно. – Я Нинель, начальник отдела маркетинга. Рада, что прислали адекватного человека, а не кисейную барышню.

Невольно улыбаюсь в ответ. Но тут воздух в зале словно сгущается и становится ледяным. Я непроизвольно вздрагиваю и оборачиваюсь.

В дверях стоит он. Тот самый мужчина из лифта. Высокий, широкоплечий, весь в черном. Его темные волосы зализаны назад, на лице короткая аккуратная щетина. Но самое пугающее – его глаза. Серые, холодные, как зимний ветер. Он медленно проходит в зал и занимает место в самом дальнем углу, словно хищник, наблюдающий за стаей.

– Ууу… – Нинель откидывает платиновые волосы. – Пахнет керосином.

– Кто это? – шепотом спрашиваю.

– Один из новых инвесторов. У меня от него аж мороз по коже.

В этот момент в зал уверенной