Большой босс для Золушки Plus Size - Полли Уайт

– Зачем? – вспыхивает Надюша, а я не могу сдержать ухмылку.

– Затем, что ты, скорее всего, ничего не ела с самого обеда, – парирую, намеренно переходя на «ты». Говорю уверенно, почти агрессивно. – Взгляни на время. Нужно кушать, Надюша!

Она не спорит.

И когда приносят еду, Надя ест с таким искренним, почти детским аппетитом, что мое сердце сжимается. Она ведь совсем не умеет о себе заботиться. Целыми днями, небось, пашет на работе, а сама забывает поесть.

Значит, эту миссию беру на себя я. В голове тут же выстраивается план: с завтрашнего дня Нюра будет заказывать для Нади утренний кофе с круассаном прямо в кабинет.

Договорюсь с рестораном о ежедневных полезных бизнес-ланчах. И обязательно найду способ подарить ей абонемент в хороший СПА, пусть учится расслабляться.

Наблюдаю за своей Золушкой, и внутри появляется ясная простая мысль: я ее не отпущу. Ни за что! Эта яркая, умная, пышная красавица должна быть моей. Альфа вроде меня знает цену себе и заслуживает лучшую самочку. А Надя – лучшая.

Время десерта. И моего главного удара.

– Ну так, Надюша, – начинаю как можно мягче, отпивая воду из высокого стакана. – Объясни мне кое-что. Почему ты сбежала от меня тем утром?

Надя замирает. В ее огромных глазах читается чистейшая паника. Она промакивает губы салфеткой, и я ловлю себя на мысли, что завидую этой бумажке. Хочу касаться этих алых сочных губ…

– Зачем вам это знать? – тихо спрашивает Надя.

– Потому что это важно, Надюша, – говорю спокойно, хотя внутри все готово взорваться. Мне нужно, чтобы она была со мной честна. – Пожалуйста.

Рыжуля мило поджимает губки, и я готов свернуть горы, лишь бы она сказала правду.

– Просто я…

– Нам нужно поговорить об этом, Надя. О той ночи. Я не понимаю, почему ты сбежала.

– Я не сбежала. Я просто… ушла. Это всего лишь одна ночь, так ведь? Все по правилам.

– Каким правилам? Чьим? – не могу сдержать раздражение. – Я таких правил не устанавливал. Для меня это было нечто большее, и ты это прекрасно чувствовала.

Внезапно в ее голосе прорывается затаенная боль, которую я подсознательно пытался вытащить наружу.

– А что я должна была чувствовать, Сергей? Восторг от того, что стала развлечением для скучающего богатого мужчины? Ты даже не заметил, что стал у меня первым.

Вся моя уверенность рушится в один миг. Черт возьми! Я ведь так и не сказал ей этого.

– Я заметил, – тихо произношу. Искреннее раскаяние душит меня. – Но поздно. Утром, когда ты уже сбежала. И это свело меня с ума. Я думал, что напугал тебя, причинил боль…

И тут ее броня на мгновение трескается…

– Нет… Больно не было. Только страшно от того, насколько это оказалось важно для меня. А для тебя просто очередная ночь.

Это не так, милая…

Надюша боится, что для меня это ничего не значило. Резко протягиваю руку через стол и накрываю ее ладонь своей. Ее пальцы холодные и дрожащие.

– Перестань придумывать за меня, что я чувствовал или не чувствовал.

Она не отдергивает руку. На секунду наши взгляды встречаются. В ее печальных глазах я вижу понимание. Хрупкое, словно хрусталь. Но рыжуля тут же снова прячется в свою раковину.

– Вы мой босс, Сергей Александрович. А я аудитор, который должен проверить вашу компанию. Вот наша реальность.

Она медленно убирает руку. И в глазах Наденьки снова появляется профессиональная дистанция, которая сводит меня с ума.

Поначалу я злюсь. На себя. За то, что не понял, не сказал, не успокоил ее тогда. Я был так ослеплен ее нежностью, так возбужден ее страстью и лаской, что пропустил самое главное.

Но гнев быстро сменяется холодной трезвой уверенностью. Вывод один: Наде не все равно. Ей было хорошо со мной. И я ей не безразличен. Это главное.

Я не сдамся. Но давить не буду. С этой кошечкой нужна осторожность.

Ужин заканчивается в напряженной тишине. Я оплачиваю счет и везу Надю в ее корпоративные апартаменты. Останавливаюсь у подъезда.

– Спасибо за ужин, Сергей Александрович, – говорит рыжуля, не глядя на меня, и выскальзывает из машины, даже не обернувшись.

Смотрю ей вслед, сжимая руль. Не хочу отпускать! Боже, как же я не хочу оставлять свою нежную рыжулю одну!

И вот она скрывается за стеклянной дверью, а мое сердце бешено колотится в груди. Вдруг я замечаю на заднем сиденье ее сумку с вещами и документами!

Не раздумывая, распахиваю дверь и выскакиваю на улицу. Дождь уже прекратился, но асфальт блестит от влаги.

– Надя! – кричу я, хватая сумку и устремляясь к подъезду. – Надя, стой!

Она уже стоит в лифте, и дверь начинает медленно закрываться. Услышав мой голос, рыжуля широко раскрывает глаза и инстинктивно нажимает на кнопку. Двери снова разъезжаются.

Я подбегаю к ней, запыхавшийся, и протягиваю сумку.

– Ты забыла.

– Ой, – тихо говорит она, и на ее лице вижу растерянность. – Спасибо. Я… я всегда такая рассеянная.

Наши пальцы снова соприкасаются. Между нами проскакивает искра, что заставила меня поцеловать ее в баре. Надя чувствует это. Делает шаг назад. Показывает, что не готова.

А я буду ждать. Сколько потребуется.

– Спокойной ночи, Наденька, – говорю тихо. Задерживаю взгляд на ее губах. – До завтра.

Глава 11

Надя

Лифт плавно поднимается, а у меня в груди цунами. Только что закончился этот сюрреалистичный ужин с Сергеем Сибирским. Моим боссом. Моим первым мужчиной. Человеком, который смотрит на меня так, будто я не Надя Пуговкина, старший финансовый аналитик с кучей проблем, а какая-то богиня.

Он был учтив, галантен, не давил. Но его слова, взгляды… Они будто проникают под кожу, копошатся в самых потаенных уголках души, вытаскивая наружу все те чувства, которые я так старательно зарываю.

– Заметил. Я заметил, что ты была невинна. – От этих слов до сих пор горят щеки.

Дзин-дон!

Лифт мягко останавливается. Выхожу в тихий, устланный дорогим ковром коридор и нахожу свою дверь. Сжимаю в дрожащей руке ключ-карту.

Захожу внутрь… и замираю на пороге.

Боже правый! Это не апартаменты, это моя личная квартира мечты.

Гостиная. Просторный лофт с высокими потолками и панорамным окном во всю стену. Прямо сейчас за ним темнеет ночной город, усыпанный огнями, а вдалеке угадывается темная лента слияния двух рек.

В центре – огромный угловой диван цвета бежевой карамели, на нем россыпь шелковых подушек. Напротив – минималистичный камин, а над ним огромная абстрактная картина в бронзовых тонах. Пол – матовая шлифованная бетонная плита, смягченная пушистым ковром.

– Ох, Сергей… – мысленно