Рождество по-драконьи. Лучшие враги - Леси Филеберт

подняла щита. Я просто посмотрела на неё — с тем холодным аналитическим интересом, которому учил Лукас. Интересом хозяина к вышедшей из повиновения вещи.

Иллюзия дрогнула, стала прозрачной.

— Нет, — прошептала она, отступая. — Это... нечестно!..

— Напротив, — сказала я, и мой голос звучал спокойно, почти устало. — Это и есть та самая справедливость. Я перестала с тобой бороться. Перестала тебя бояться. А чего боишься ты, а? Пустоты? Небытия? Или того, что ты никогда и не была настоящей?

Я не стала тратить силы на сложные заклинания, просто шагнула вперёд, подошла к двойнику вплотную. Она смотрела на меня снизу вверх, и в её глазах больше не было ненависти. Было пустое и какое-то даже детское недоумение.

И я протянула руку не для удара, а как бы для прикосновения... Жеста, полного абсолютного презрения к угрозе двойника.

Она зашипела, сжалась, и из неё вырвался последний спазм агрессии — хаотичный взрыв ледяных осколков во все стороны. Я даже не пошевелилась, чтобы защититься, всплеск магии просто разбился о плотное, невидимое силовое поле моей воли, отступил и растаял, как пар на раскалённой плите.

И тогда двойник сломался окончательно. Не физически — духовно. Её гордая осанка согнулась, плечи ссутулились, она как будто стала еще меньше, и меньше, и меньше, пока не превратилась в совсем жалкую дрожащую фигурку, прижавшуюся к ледяной стене. В её глазах был только детский беспомощный ужас, она была точной копией того чувства, что годами глодало меня изнутри: ничтожеством, слабостью, вечной неуверенностью.

Вот оно... Вот о каком подчинении говорил Лукас. Не о том, чтобы раздавить врага. О том, чтобы лишить его смысла существования. Сделать его нерелевантным.

— Прощай, слабая я, — тихо сказала я. — Больше ты мне не нужна.

В моей руке материализовался кинжал. Не чёрный, как у двойника, а лёгкий, изящный клинок из прозрачного сияющего льда, будто выточенный из самой сердцевины айсберга. Он был холодным, но в нём не было ненависти. Только справедливость.

Двойник даже не попыталась увернуться. Просто смотрела на меня пустыми глазами.

Я вонзила в нее клинок — не со злостью, а с легкостью, как разрезаешь ножницами старую ненужную ткань.

Раздался звук, похожий на лопнувшую струну. Двойник закричала — коротко, пронзительно — и... Нет, не рассыпалась на миллионы сверкающих осколков, а как будто впиталась в меня черно-золотой дымкой.

В сфере воцарилась тишина. Оглушительная тишина, нарушаемая лишь ровным биением моего сердца. Внутри было странно пусто, но пусто не от потери — от освобождения. Как будто я годами тащила на спине тяжёлый камень, а теперь сбросила его и выпрямилась.

Сфера сбоку от меня раскрылась с тихим шелестом, ледяные лепестки отступили, впуская свет зала — и аплодисменты.

Я повернулась на звук, выходя наружу.

Это Лукас Скаар стоял в нескольких шагах, аплодируя, и к нему присоединились мои сокурсники, которые к этому моменту уже все покинули свои сферы и теперь ждали меня в напряженном ожидании.

— Поздравляю, адепт Винтер, — произнес Лукас. — Не с тем, что вы вышли из сферы. С тем, что вы наконец-то перестали в неё прятаться. Вы только что продемонстрировали не просто победу над усиленным противником, а победу над самым коварным, самым живучим и самым беспощадным врагом — над собственной тенью. Над страхом этой тени. С этого момента вы больше не боретесь с собой — а сотрудничаете с собой. А это, поверьте мне, весьма грозное оружие.

Я посмотрела на него, пытаясь выдавить что-то вроде улыбки.

— Цитадель устояла, — сипло прошептала я, — Но, кажется, моему внутреннему «гарнизону» срочно требуется жареная картошка...

Лукас понимающе хмыкнул, сокурсники рассмеялись, а я все-таки облокотилась о стену сферы и тихонько сползла по ней на пол, потому что ноги меня больше не держали. Слабость была дикой, меня било крупной дрожью, но на лице сияла счастливая улыбка человека, наконец-то победившего собственную тень.

Глава 29. Щёлк-з-з-з-зиньк

Победа над собой в ледяной сфере вдохновила меня чрезвычайно. Я разве что не парила над землей от счастья, наконец-то почувствовала себя очень цельной, какой еще никогда не была. Что-то во мне менялось, и я ощущала себя как-то по-новому в отношениях с внутренним зверем. На меня больше не влияли перепады настроения Зигорры, да и этих самых перепадов стало значительно меньше. Взрослеем, что ли? Обе, ага.

Вот кто бы мог подумать, что для обретения контроля над внутренним зверем мне помогут не абы где, а в Валтарии, в обыденных здесь тренировках силы духа... Воистину, у судьбы очень оригинальное чувство юмора.

Последующие дни завертелись в бешеном ритме подготовки к Турниру. Я гоняла команду клана Дисгард так, что они, наверное, проклинали тот день, когда согласились на мою авантюру. Но, справедливости ради, результаты не заставили себя ждать! Тея стала двигаться быстрее и точнее, её удары перестали быть хаотичными, теперь в них чувствовалась система. Брендон начал работать с мечом как с продолжением руки, и даже вечно сомневающийся Элар обрёл какую-то уверенность в движениях.

— Ты точно из деревни? — однажды проворчал Брендон после особенно изматывающей тренировки. — У нас в казармах сержанты так муштруют новобранцев.

— Считай это моим скрытым талантом, — усмехнулась я, утирая пот со лба.

Зигорра внутри довольно мурлыкала. Ей нравилось, что я нашла себе применение и не кисну от безделья.

Между тренировками я то и дело ловила краем уха разговоры о пропавшем браслете. Лукас вместе с другими преподавателями продолжал поиски, но, судя по их недовольным лицам в трапезной, успехами они похвастаться не могли. Браслет тем временем лежал всё так же в моем сапоге, и я молилась всем богам, чтобы никому не пришло в голову вызывать всех адептов на плац и заставлять раздеваться.

«Прячешь, как дракон с-с-сокровище», — ехидно заметила Зигорра.

Так я и есть дракон. Имею право!

«Ис-с-стинно так!..»

Лукас при встречах со мной в коридорах или в трапезной соблюдал дистанцию, но его взгляды... Ох уж эти взгляды! Я чувствовала их кожей, короткие, обжигающие, полные такой особенной силы, которую могут передавать взглядом только уверенные в себе мужчины.

Мне нравился Лукас. Нравилось в нем всё: его серьезность в сочетании с нежностью, его выправка в сочетании со страстной несдержанностью во время поцелуев в оружейной и на крыше... Как же мне хотелось просто прийти к нему вечером и потребовать обнимашек, эх-х-х!.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается, и приближающийся Турнир напоминал о