Двор зверей - К. А. Найт

волкам, а затем пробегаю мимо, прежде чем они успевают обернуться и задать мне вопрос. Альфы привязаны к земле стаи, мы - сердце, и мы должны быть там, несмотря ни на что, но я отказываюсь заставлять других делать то, что я не готова сделать.

Я преодолеваю расстояние до лагеря чуть меньше чем за два часа, и, оказавшись там, начинаю обнюхивать окрестности. Я стараюсь держаться подальше от посторонних глаз, хотя кажется, что здесь достаточно тихо. Они ушли или отдыхают? Думаю, время покажет. Я уже собираюсь сдаться, когда натыкаюсь на старую тропу.

Тетрим, это он. Я бы узнала этот запах где угодно.

Должно быть, в прошлый раз я зашла не слишком далеко, чтобы заметить это.

Любой волк не может удержаться от того, чтобы обратится и бежать. Мы сходим с ума, если не делаем этого, и ясно, что он был здесь. Тропа пару раз огибает территорию комплекса, а затем ведет к черному ходу.

Это правда. Он предал нас.

Я сдерживаю рычание и отворачиваюсь, достаточно счастливая, чтобы знать, что он там, а не прячется где-нибудь на землях стаи, ожидая момента выпрыгнуть. Заставляя себя вернуться к стае, пока не стало слишком поздно, я мчусь туда так быстро, как только могу, прячась за деревьями, когда солнце начинает садиться.

Наступает усталость, делая каждый шаг тяжелым. Между исцелением и превращением я совершенно опустошена и ловлю себя на том, что тащусь обратно к себе домой, нуждаясь в отдыхе больше, чем в чем-либо еще.

Я, спотыкаясь, возвращаюсь к своему дому, готовая упасть в обморок.

Дверь открыта, и изнутри я слышу голоса Вейла, Люсьена и Джея, и, несмотря на усталость, сковывающую мое тело, я улыбаюсь, проскальзывая внутрь.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ

Мы провели весь день, изучая расположение стаи, помогая расставлять ловушки и патрулируя с Домом. Кажется, он стал нашим приветственным комитетом, и, несмотря на то, что нам не нравится, насколько он близок с Куинн, он хороший парень. Он не жалуется, и его не волнуют взгляды, которые на нас бросают. После речи Куинн враждебность ослабла, но это не останавливает взгляды.

Мы едим у нее дома и, насколько это возможно, держимся в стороне, ожидая ее возвращения. Когда мы встали, ее уже не было, что мне не понравилось, и с тех пор мы ее не видели, поэтому, когда она, спотыкаясь, входит внутрь, мы все бросаемся к ней.

— Что случилось? — Спрашиваю я, помогая ей сесть в кресло.

— Ничего, ничего. — Она вздыхает, отмахиваясь от меня, но она бледна и холодна. — Просто устала. Я исцелила много людей, а потом бежала. Это взяло свое. — Она дрожит. — Я удерживала последствия исцеления, но они начинают сказываться.

Она стала сильнее в исцелении, но я все еще вижу, что это сказывается на ней. Я не знаю, осознала ли она, что чем больше она использует свои целительские способности, тем сильнее становится, но сейчас не время говорить ей об этом. Вместо этого я хватаю одеяло и укутываю ее, пока Люсьен раздувает огонь, добавляя еще дров.

— Оставайся тут, — шепчу я, целуя ее в макушку. Я возвращаюсь на кухню и достаю блюдо из духовки, где я держал его теплым. В этом нет ничего особенного, но я рано научился готовить, чтобы сохранить нам жизнь. Это простое жаркое с овощами, и я подаю его на стол, но ее голова поникла, и когда она пытается поднять руку, чтобы взять его, она вздыхает.

Закатывая глаза, я сажусь на подлокотник ее кресла. — Открой, — требую я.

— Я слишком устала. Может быть, позже, — дразнит она, сверкая глазами.

Издав смешок, я отрезаю ей по кусочку от всего и подношу к ее рту. Она мгновение смотрит на меня, прежде чем обхватить губами вилку и снять еду. Она жует и глотает, как будто это тяжело, но я даю ей еще кусочек, зная, что ей нужно поесть.

Я кормлю ее с рук, пока она не откидывается назад. — Я больше не могу съесть ни кусочка, — говорит она.

Я доедаю ее тарелку и несу ее на кухню. Когда я оглядываюсь, Люсьен держит ее на руках. — Давай умоем тебя и переоденем ко сну, детка. — Пока они направляются в ванную, я завариваю ей чай, чтобы согреть, а затем превращаю кровать в гнездышко, чтобы она могла отдохнуть. Все это время Джей колет дрова для костра. Когда он возвращается, то добавляет еще, чтобы хватило на всю ночь, и я смотрю, как она выходит, дрожа в объятиях Люсьена.

Он волнуется, придерживая ее одной рукой, пока поднимаются по лестнице, а потом укладывает в постель, заботливо укрывая. Я поднимаю голову и протягиваю ей чай. — Выпей все, — приказываю я.

— Да, сэр, — шутит она, но проглатывает его, прежде чем вернуть. Я ставлю чашку в сторону и забираюсь рядом с ней, притягивая ее в свои объятия. Джей переходит на другую сторону, и Люсьен поддерживает ее, когда она дрожит, ее глаза закрываются от изнеможения.

— Отдыхай, мы с тобой, — обещаю я, еще раз целую ее в макушку, не в силах удержаться. Кажется, мне нужно прикасаться к ней постоянно. Я мог бы винить своего волка, но у меня было это чувство до того, как я был обращен.

Она погружается в беспокойный сон, но последствия исцеления подкрадываются незаметно, заставляя ее тело дрожать от боли.

Мы обнимаем ее всю ночь, несмотря на агонию после того, как она исцелила стольких людей. Она ни разу не жалуется, терпя это до тех пор, пока, наконец, не засыпает за пару часов до восхода солнца.

Мы покидаем постель Куинн. Ей нужно отдохнуть, и если мы будем там, наши волки потребуют, чтобы мы разбудили ее и предъявили права. Вместо этого мы оставляем ее завтрак разогреваться в духовке, а сами отправляемся в стаю, пытаясь быть полезными. Дома сегодня нет с нами, но есть много дел, чтобы поддерживать работу стаи и помогать Куинн, и это то, что мы хотим сделать - помочь ей и быть полезными сами, чтобы она оставила нас.

Не только в ее постели, но и рядом с ней.

Мы обегаем периметр вместе с остальными, проверяя на наличие любых признаков охотников, поскольку мы лучше всех их распознаем. Они постепенно привыкают к нам,