Вне конкуренции - Лиз Томфорд

прикосновения и ленивые поцелуи. Эмметт продолжает играть с моим чувствительным клитором, пока мы вместе приходим в себя.

Мы прижимаемся друг к другу, извиваемся. Он проводит руками по всему моему телу, как делает это так часто. Шепчет мне на ухо похвалы, всегда говоря, как хорошо я всё сделала для него.

Со временем дыхание успокаивается, и мы остаёмся вместе — уставшие и довольные.

С тихим смешком я снова откидываю голову на его плечо.

— Я люблю тебя, Эм.

Он улыбается у моих волос.

— Я люблю тебя.

Постепенно я нахожу в себе силы встать в ванне. Он помогает мне, и когда я поднимаюсь, он выходит из меня.

Вся плитка на полу залита водой из ванны. Моё вино разлито. Его одежда, которую он снял раньше, вся промокла.

— Мы устроили беспорядок.

Эмметт даже не смотрит на пол — только между моих ног, где из меня вытекает его семя. Он проводит пальцами между моих ног, собирает его и мягко возвращает обратно.

— Да, устроили. Мой любимый вид беспорядка.

Я качаю головой, глядя на него с недоверием, но он улыбается с гордостью.

— У тебя совсем нет стыда, Монтгомери.

— Ни капли.

— Твоя семья сегодня впервые придёт к нам на ужин. Нам, наверное, стоит это убрать до их прихода. И тебе, наверное, тоже стоит спрятать свой член.

Он шлёпает меня по заднице, прежде чем встать.

— Ладно.

Он целует меня в макушку, вылезает из ванны, берёт полотенце, укутывает меня и поднимает на руки, ставя на пол только когда уносит подальше от мокрой плитки.

Ещё одно полотенце он оборачивает вокруг своей талии и начинает убирать тот беспорядок, который мы устроили.

— Как ты себя чувствуешь насчёт этого? — спрашивает он. — Насчёт того, что все придут сюда?

Он выливает остатки вина в раковину — половина бокала уже была разбавлена водой из ванны. Я поднимаю его мокрую одежду и бросаю её в корзину для белья.

Между нами всё легко. Мы движемся вместе, как давно отработанная команда, несмотря на то, что живём так всего несколько месяцев.

— Хорошо. Это ведь теперь и твой дом. Они должны чувствовать себя здесь желанными.

— Я знаю, но это было твоё укрытие… пока ты не впустила меня.

Я вспоминаю, как совсем недавно боялась снова кого-то впустить. Не только в свою квартиру, но и в свою жизнь. Но вот неожиданный поворот: впустить Эмметта оказалось не просто хорошей идеей — это лучшее, что я когда-либо сделала. И с тех пор жизнь только становилась лучше.

И теперь, учитывая, сколько времени мы все проводим вместе, семья Эмметта уже начинает ощущаться как моя собственная. Конечно, им здесь место.

— Мне больше не нужно прятаться, — честно говорю я. — Я хочу, чтобы они были здесь.

Эмметт прекращает убирать и смотрит на меня с лёгким недоверием.

— Мне нравится, что ты этого хочешь.

Я медленно подхожу к нему и обнимаю за талию.

— Ну, я люблю тебя.

Он прижимает меня к себе.

— Ты удивляешь меня каждый день, Риз. Как же мне повезло, что я никогда не перестану влюбляться в тебя всё сильнее.

Эпилог

Эмметт

Год спустя

Я опираюсь локтями на перила в своём привычном месте в дагауте.

Это то же самое место, где я стоял во время каждой игры в этом году. То же самое место, откуда я смотрел каждую игру за всю свою тренерскую карьеру.

Но эта игра другая.

Мировая серия. Пятая игра. Играем дома.

Что-то в воздухе подсказывает мне — это та самая игра. Мы ведём в серии 3–1 и выходим на нижнюю часть девятого иннинга. Наверное, мне не стоит быть таким уверенным. Игра всё-таки ничейная. Но я был уверен в этой команде весь год.

И кажется, будто сама судьба решила, что этот рекордный год — один из лучших в моей жизни — должен завершиться титулом чемпионов Мировой серии.

Энергия вокруг буквально гудит. И от ребят в дагауте, и от переполненного стадиона болельщиков. И, конечно, от наших семей, которые сидят в секторе прямо за нами.

Дома или на выезде, на протяжении всего плей-офф Риз выкупала целый сектор, чтобы семьи игроков могли быть рядом. Конечно, некоторые из этих парней зарабатывают безумные деньги. Им не нужна помощь, чтобы купить дорогие билеты на игру. Но есть и другие, как Майло, который всё ещё играет по контракту новичка, и платить такие суммы за билеты на игры Мировой серии для него было бы просто невозможно.

Поэтому Риз купила их для всех. Без всяких просьб.

Потому что, конечно, она так сделала.

Она сама скажет: бейсбол для неё больше не просто бизнес.

Было чертовски мило наблюдать, как Майло перед каждой игрой плей-офф ищет глазами своих родителей на трибунах и буквально светится, когда их находит. В этом году он действительно вырос как игрок и стал тем, кого каждая команда боится видеть у биты. Его уверенность взлетела до небес. Отчасти потому, что он отлично играет, а отчасти благодаря ветеранам, которые взяли его под своё крыло.

Майло был самым первым решением Риз как владельца команды, и превзойти его будет трудно.

Но в это межсезонье она сделала ещё несколько стратегических шагов, пригласив пару новых игроков. Они оказались недостающими деталями нашей мозаики, и именно поэтому в этом сезоне мы стали самой побеждающей командой в лиге.

Я никогда не забуду конференцию комиссара в прошлом году, когда сказал Риз, что хочу закончить сезон с лучшим результатом, чем у каждого владельца, который обращался с ней так, будто ей здесь не место.

В этом году мы именно это и сделали. Вместе.

Мы провели межсезонье, путешествуя вместе, когда ей нужно было просматривать игроков. Мы съездили в пару отпусков. Один — всей семьёй. Другой — только вдвоём.

Риз тоже была недостающей частью пазла.

Она идеально вписалась в нашу маленькую семью. Она отлично ладит и с Кеннеди, и с Миллер, и, конечно, братья Роудс её обожают. Пятеро из шести из нас проводят каждый день на стадионе, а Миллер и дети приходят, когда могут, так что неудивительно, что Риз стала так близка с ними. Она любит мою семью как свою собственную, а поскольку биология для нас здесь ничего не значит, именно ею они и стали.

Это стало особенно очевидно вскоре после окончания прошлого сезона, когда Миллер родила дочь от Кая — Эмми. Риз пришла со мной в больницу познакомиться с новым членом семьи, и когда моя дочь