Обманный бросок - Лиз Томфорд

– Кто бы мог подумать, а? Когда-то мы были детьми, которые просто пытались выжить. И посмотри на нас сейчас. Можно ли было предположить, что мы станем так счастливы?

– Теперь странно вспоминать, что много лет мы с тобой были лишь вдвоем. А теперь посмотри, сколько здесь Родезов!

– Ну, Родезов могло бы быть семеро, если бы вы с Кен как-нибудь решили подарить Максу и Эмми двоюродного братика.

Я покатываюсь со смеху.

– Клянусь, вы с Миллер пытались вставить это в каждый наш разговор с тех пор, как родилась Эмми.

– И я не собираюсь прекращать.

По правде говоря, мы с Кеннеди не слишком задумывались о том, чтобы завести детей. Нам нравится быть тетей и дядей для малышей моего брата, а еще нам нравится проводить время вдвоем, работать и путешествовать вместе.

Однажды, когда я уйду из профессионального бейсбола, может, мы так и поступим. А может, и нет. Жизнь в любом случае чертовски хороша.

Раздается стук в дверь спальни.

– Это мы, – говорит Миллер по ту сторону двери.

– Входите.

Дверь приоткрывается совсем чуть-чуть, и в комнату врывается мой племянник в своем лучшем костюме.

– А вот и именинник! – Я подхватываю его на руки, держа на уровне глаз. – Сколько тебе сегодня лет? Кажется, я не могу вспомнить.

Он очень осторожно поднимает четыре пальца.

– Что? Это невозможно. Я думал, ты все еще маленький.

– Нет. Мне четыре. – Он хихикает, указывая через мое плечо. – А Эмми еще малышка.

Я поворачиваюсь и вижу на руках у Миллер свою спящую племянницу – маленькую девочку с зелеными глазами, как у ее мамы, и такими же темными волосами, как у обоих ее родителей. Эмми Мэй Родез, названная в честь отца Миллер и нашей мамы, родилась вскоре после того, как мой брат вышел на пенсию, и все мои сомнения по поводу того, что он ушел из спорта навсегда, рассеялись в тот же момент, когда я увидел, насколько он сконцентрирован на семье.

Целый сезон мы не играли вместе, и второй сезон без него стартует на следующей неделе. Но тот факт, что Кеннеди была со мной все это время, а любимая работа Кая теперь вне поля, облегчило для меня восприятие перемен.

Но это не значит, что Кай не скучает по спорту. В прошлом году мы едва закончили весеннюю подготовку, как Монти нанял его в качестве одного из тренеров по броскам. Брат, конечно, не присутствует на каждой тренировке или игре, но он все равно рядом, и это чертовски здорово.

– Спасибо, что решил разделить этот знаменательный день со мной и тетей Кен, Букашечка! – говорю я племяннику. – У нас сегодня будет большой праздничный торт, да?

– Тетя Кен очаровательная.

– Ты ее видел?

Его голубые глаза светятся счастьем. Он улыбается до ушей и кивает.

– Счастливчик! Не могу дождаться, когда увижу ее. Расскажи мне все. Какая у нее прическа? Как выглядит ее платье?

– Эй! – прерывает его Миллер. – Не пытайся использовать моего сына для получения информации. Ты и так скоро ее увидишь.

– Я больше не могу ждать. Это пытка.

– Господи, Исайя… – смеется Кай. – Прошло всего несколько часов с тех пор, как ты ее видел последний раз!

– Ты не имеешь права меня осуждать, – возражаю я. – В день свадьбы ты вел себя намного хуже.

– Все было по-другому! Миллер была беременна. Мне нужно было проведать ее перед церемонией.

Миллер хохочет.

– Я была в полном порядке, и ты это знал.

Кай улыбается, прежде чем наклониться и поцеловать ее, после чего прижимается губами ко лбу дочери.

– Мои девочки. – Он поворачивается ко мне и своему сыну, забирает у меня Макса. – И мои ребята. У тебя сегодня важная задача, Макс. Ты готов?

Племянник с энтузиазмом кивает:

– Я несу кольцо тети Кен.

– Черт возьми, да, – подбадриваю я. – Ты знаешь, кому раньше принадлежало это кольцо?

Его улыбка становится шире.

– Бабушке Мэй.

В комнате воцаряется тишина. Мы уже пару лет рассказываем Максу о нашей маме, поэтому меня не шокирует тот факт, что он произносит ее имя. Но сегодня, в день, когда ее не стало, в день, когда он родился, в день, когда я женюсь на любви всей моей жизни, мне кажется важным произнести ее имя вслух.

– Да, – выдыхаю я. – Ей бы здесь понравилось.

Кай кладет руку мне на плечо.

– Она здесь.

Мы с братом мгновение смотрим друг на друга, понимая все без слов.

– Ну, – подытоживает Миллер, – я бы предложила вам опрокинуть по рюмочке по случаю свадьбы, но мы все знаем, чем это закончилось в прошлый раз.

Комнату заполняет наш дружный смех.

– Спасибо, Миллс.

– Иди сюда, – говорит она, протягивая свободную руку для объятий, и я обнимаю ее и Эмми.

– С Кеннеди все в порядке? – тихо спрашиваю я.

– У нее все отлично. Ждет, когда сможет тебя увидеть.

– Спасибо, что была для нее такой хорошей подругой!

– Что ж, спасибо, что женился на ней. Как же мне повезло, что я состарюсь с одной из моих лучших подруг!

Она проводит рукой по моей спине, и мы отстраняемся.

– Сгоняю в уборную, пока не началось. – Я указываю большим пальцем через плечо. – Сейчас вернусь.

Одетый в свадебный костюм, я закрываю за собой дверь спальни, направляясь в гостиную огромного дома, который мы арендуем на выходные. Он находится за пределами Лас-Вегас-Стрип и способен вместить всех наших друзей и их детей. Последние несколько дней были просто потрясающими! Мы все тусовались, проводили целые дни у бассейна, а вечерами вместе готовили ужин, играли в настольные игры и просто весело проводили время допоздна, уложив детей.

– А вот и он! – кричит с дивана одетый к церемонии Коди с пивом в руке.

Все приветствуют меня, и я кружусь перед ними, демонстрируя свой свадебный костюм. Зандерс и Стиви, Райан и Инди, Рио, Коди и Трэвис – все они тешат мое самолюбие и аплодируют моему внешнему виду, когда я пересекаю гостиную и направляюсь в одну из ванных комнат. Но когда я подхожу к двери, мое внимание сразу же привлекает комната, в которой живем мы с Кеннеди. Комната, в которой она готовится к нашей свадьбе прямо сейчас.

Я оглядываюсь, желая убедиться, что меня никто не видит, крадучись пробираюсь к двери и тихонько стучу по ней костяшками пальцев.

– Кто там? – спрашивает Кенни, и от одного звука ее голоса мои плечи расслабляются, а на губах появляется улыбка.

– Это я.

– Исайя? Ты не должен меня видеть.

– Пожалуйста, – умоляю я. – Черт, я по тебе соскучился!

Кеннеди заливается таким милым смехом, что, услышав его, я прижимаюсь лбом к двери.