Обманный бросок - Лиз Томфорд

могу припомнить, когда в последний раз проводила два дня вдали от команды во время регулярного чемпионата, если не считать поездки на собеседование в Сан-Франциско.

Вчера я взяла больничный, потому что отказываюсь работать с доктором Фредриком еще один день. Но Риз вернулась на работу только сегодня, и я не могла рассказать ей все раньше. В субботу вечером я отправила ей сумбурное электронное письмо с просьбой о встрече, и свободное окошко нашлось у нее только в понедельник после обеда.

Заперев машину и зажав под мышкой чертов конверт из плотной бумаги, я направляюсь прямиком в клуб.

У Исайи много талантов, но было бы здорово, если бы он перестал корчить из себя мученика. Два дня эти чертовы бумаги пролежали на моем кухонном столе. Два дня я обдумывала ситуацию.

Не нужно было тратить на это время, но пара выходных дала мне возможность принять решение: больше никогда не буду работать на доктора Фредрика. Для этого пришлось побыть вдали от игроков, с которыми мне так нравится работать. Пришлось расстаться с человеком, по которому я скучаю больше всего, с которым делю гостиничные номера в поездках и провожу дни на стадионе здесь, в Чикаго.

Все игроки и персонал готовятся к сегодняшней игре, и впервые за три года меня не будет по эту сторону баррикад, когда подадут первый мяч. Я буду находиться на трибуне, наблюдая за игрой, как обычный болельщик.

Без колебаний распахиваю входную дверь – не собираюсь стучать сейчас, потому что никогда не делала так до этого. Кроме того, я уже видела все, с чем могу столкнуться, и во мне слишком много адреналина, чтобы сбавлять темп.

– Кенни.

Я слышу вздох облегчения и быстро нахожу его глазами. Стоя перед своим шкафчиком, Исайя выглядит измученным: мешки под глазами и поникшие плечи красноречиво говорят о недостатке сна.

Мой милый, веселый, вдумчивый муж-идиот подготовил документы на развод! Я понимаю: он хотел, чтобы у меня был выбор, но я уже приняла решение. Эти бумаги пролежали на кухонном столе все выходные, так что теперь его очередь с ними разбираться.

Пересекая раздевалку, я чувствую, что вся команда наблюдает за нами, но замечаю только пристальный взгляд Исайи, которого осеняет: я не в командной форме.

Потому что не участвую в сегодняшней игре. И больше никогда не буду. По крайней мере, не здесь.

– Я подписала, – говорю я, протягивая ему конверт.

Его губы приоткрываются, но он словно лишается дара речи и недоверчиво смотрит на меня. Я протягиваю ему документы:

– Просто взгляни.

Исайя слегка качает головой, как будто думает, что это мираж, и пытается избавиться от него, пока, наконец, не забирает конверт. Но так его и не открывает. Его внимание переключается на мою левую руку: он смотрит, ношу ли я кольцо его матери.

– Просто посмотри на них, хорошо? – Я бросаю взгляд на часы на стене. – Мне пора идти. У меня встреча с Риз. Мы можем поговорить после.

В его тоне слышатся поражение и гордость. Он спрашивает:

– Ты встречаешься с Риз?

– Да. Прямо сейчас. Мне нужно идти.

Повернувшись, быстро направляюсь к двери, все еще чувствуя, как меня провожают устремленные в спину взгляды.

– Кен, – окликает Исайя.

Придерживая дверь рукой, я оглядываюсь через плечо.

Он улыбается. Не фальшивой улыбкой, которую выдавливает из себя, даже когда расстроен, а настоящей, неподдельной.

– Горжусь тобой.

Кажется, в последнее время это наши любимые слова: мы часто говорим их друг другу. Я улыбаюсь ему в ответ:

– Я тобой тоже.

Я не позволяю себе оглядываться на тренажерный зал, когда прохожу мимо, не позволяю себе проверить, сидит ли доктор Фредрик, как обычно, за своим столом. Подняв голову и расправив плечи, я направляюсь прямиком в кабинет Риз.

Это кабинет Артура Ремингтона, но в последнее время он бывает здесь редко, а в следующем году она официально займет его место.

– Привет, Дениз, – говорю я секретарше, той самой, которая позвонила мне на следующий день после возвращения из Вегаса. – У меня встреча с Риз.

Она лучезарно улыбается:

– Как раз вовремя! Они ждут вас.

– О, мистер Ремингтон тоже здесь?

– Можете войти. Удачи, миссис Родез!

Я не вздрагиваю, как в прошлый раз, когда она меня так назвала. Нет, на этот раз я с трудом сдерживаю улыбку, услышав эту фамилию.

Но она исчезает с моего лица, когда я открываю дверь кабинета и вижу, что меня ждут Риз и Монти.

– Заходите, – говорит Риз из-за стола.

Монти сидит напротив нее на том самом стуле, где сидел Исайя, когда мы узнали, что наше пьяное решение вот-вот станет достоянием общественности. Я сажусь рядом с ним.

– Ты здесь из-за Исайи? Клянусь, я не просила его уходить. Я бы никогда этого не предложила!

Монти качает головой:

– Это не имеет никакого отношения к Исайе.

Это странно. Отчасти потому, что Монти присутствует на этой встрече, хотя не должен. Но в основном потому, что они с Риз находятся в одной комнате и не спорят.

– Вы попросили меня о встрече, – говорит Риз, сложив руки на столе. – Чем я могу помочь?

Я пытаюсь вспомнить все, что репетировала сегодня перед зеркалом, что повторяла себе все выходные. Закидывая ногу на ногу, я сажусь прямо и начинаю.

– Я знаю, мы с вами недолго проработали вместе, – говорю я. – Но мне нравилось работать в этой организации последние три с половиной сезона. Оглядываясь назад, думая о времени, проведенном здесь, я вспоминаю команду, вас, Монти, – я жестом указываю на него. – Но с сегодняшнего дня я больше не собираюсь работать на «Воинов».

Риз быстро смотрит на Монти, но выражение их лиц не меняется. Очевидно, Исайя уже ввел их в курс дела.

– Есть какая-то конкретная причина, по которой вы уходите? – спрашивает Риз.

Вот! Тот самый момент.

– Да. – Я сглатываю нервный ком в горле. – Когда я пришла сюда три года назад, предполагалось, что я буду вторым врачом. Это была та должность, для которой я подхожу.

Выражение их лиц не меняется, что на этот раз удивляет меня еще сильнее. Я не думала, что Исайя когда-нибудь об этом расскажет. Он так долго хранил мой секрет!

– Я дипломированный врач, специализируюсь на спортивной медицине, – продолжаю я. – И доктор Фредрик нанял меня в качестве своего заместителя. Но, когда мы встретились лично и он понял, что я женщина, то предложил мне лишь должность тренера по легкой атлетике.

Это, наконец, вызывает небольшую реакцию: Риз сжимает челюсти.

– Не поймите меня неправильно: я любила свою работу, но больше не могу позволить относиться ко мне так, как он делал все эти годы.