Опалённая жизнь - Мари Милас

Мне нужно заставить Люка Саммерса удалить диалог с Лолой и не смотреть на эту

фотографию. Ну или выколоть ему глаза, как вариант.

Меган и Фокс, покрытые грязью с головы до кончика хвоста, тянут из озера

какую-то палку с водорослями, и при этом выглядят такими гордыми своей находкой, словно я

должен вручить им премию.

— Девочки, мы не возьмем это домой! — кричу я.

Они удерживают палку с двух концов и смотрят на меня своими карими глазами.

— И не нужно смотреть на меня как на предателя.

Я взмахиваю рукой и призываю их следовать за мной.

Моя утренняя пробежка обычно представляет собой два круга вокруг озера, но раз

Меган и Фокс решили устроить заплыв в только-только оттаявшей ледяной воде, то ни о какой

пробежке не может быть и речи. Они подумали, что это отличная идея. Я же склоняюсь к тому,

что им просто не слишком нравится бегать.

Добавьте к этому всему Лолу с ее красивой задницей, и мне явно, черт побери, не

до занятий спортом. Нужно придумать, как дистанционно взорвать телефон Люка Саммерса.

Я звоню ему, он отвечает после пары гудков.

— Если ты звонишь мне, чтобы спросить, видел ли я задницу твоей девушки раньше,

чем она показала ее тебе, то мой ответ…

— Заткнись, — чуть ли не рычу я.

Всегда знал, что совершил ошибку, разболтав свой секрет Люку, когда на мой

прошлый день рождения мы с парнями ограбили бар «Пей или уходи». Теперь самый невыносимый из

Саммерсов донимает меня чуть не каждый божий день. Клянусь, он хуже Томаса.

— Во-первых, она не моя девушка, — продолжаю я. — Во-вторых, ты сейчас же

удаляешь сообщение и выбрасываешь свой телефон в реку. Для надежности можешь промыть глазные

яблоки в отбеливателе.

Люк смеется, и я слышу глухой топот копыт. Дурак явно несется на лошади и при

этом умудряется разговаривать по телефону.

— Спокойно, Ромео. Я действительно не стал всматриваться. Это же Лола, — хмыкает

он. — Б-р-р, это все равно что рассматривать задницу Мии. А я имел удовольствие купаться с

ней в одной ванне. У меня достаточно травм, спасибо.

— Ты удалил?

— Нет, отправил в местную газету.

— Люк, — грозно предупреждаю я, потому что его язык пора отрезать.

— Да-да, удалил.

— Ты никому не расскажешь. И это не вопрос.

— А если все же…

— Я, может быть, и не Саммерс, но имею такие же привилегии надрать тебе задницу.

— Справедливо, — ворчит он. — Я считаю, что подвергаюсь абьюзу с рождения,

несправедливо, что…

Я сбрасываю вызов до того, как он вывалит на меня тираду о тяготах жизни в семье

Саммерс. Что, на самом деле, с одной стороны правда, но с другой… многие отдали бы каждый

цент за родных, готовых пойти за тебя против любого. Даже против медведя гризли.

Поверьте мне, в такой ситуации я тоже был.

Проходит минут десять с момента, как Лола прислала последнее сообщение, но я,

как идиот, возвращаюсь и возвращаюсь в наш диалог. Прокручиваю вверх, смотрю на фото и

возвращаюсь вниз. Я повторяю это снова и снова.

Мой член снова бунтует в штанах, ругаясь на меня за то, что я нерешительный

дурак, который просто продолжает смотреть на эту девушку со стороны и флиртовать с ней при

каждом удобном случае, как какой-то Казанова.

Я бы отдал все на свете, чтобы уткнуться носом в изгиб ее шеи и вдохнуть

цветочный аромат. Чтобы сжать в руках мягкие бедра, усадить на стол и наброситься на ее губы

с блеском. И даже если бы я покрылся блестками, мне было бы плевать, потому что у меня была

бы она.

Я: Кстати, клубника — моя любимая ягода. И тебе не нужно худеть.

Вдох застревает у меня в груди, где вместе с теплом вспыхивает застарелая и

ржавая, как старый гвоздь, боль. Боль, которую я как будто сам себе придумал. Ведь Лола не

может ранить меня, не зная, что я влюблен в нее.

Я сглатываю и запихиваю свои чувства как можно дальше. Запираю их на замок, не

давая им играть на моих нервных окончаниях, как на лире, созданной для какой-то трагической

мелодии.

Воздух Монтаны все еще хранит дыхание зимы, но с каждым днем солнце начинает

нагревать набухающие почки деревьев все сильнее. Однако на улице слишком холодно для мокрых

водолазов в лице двух ретриверов.

Я решаю не продолжать несостоявшуюся пробежку, а скорее отправиться домой, пока

девочки не простыли. Шум гравия под колесами доносится со стороны подъездной дорожки, и я

ускоряю шаг, чтобы обойти заднюю часть дома, выходящую на берег озера.

Томас выпрыгивает из машины и потягивается, будто провел за рулем несколько

часов, а не десять минут.

— Ты опоздал, — ворчу я.

Он зевает и достает из машины два стакана кофе в картонном подстаканнике.

— Но я с дарами.

Я хватаю кофе, как одичавший. Два глотка, и мир становится не таким уж

отвратительным.

— Спасибо, но это все еще не отменяет того, что ты пропустил пробежку.

Я не говорю ему, что тоже пропустил ее, потому что у меня случился сердечный

приступ размером с задницу Лолы.

— Проспал, — вздыхает он, мечтательно глядя куда-то вдаль. — К утру Джемма спала

на мне, и я решил не шевелиться.

Я приподнимаю бровь.

— Что? — разводит он руками. — Когда у тебя появится жена, поймешь. Нет ничего

страшнее, чем женщина, которую ты разбудил раньше, чем она планировала проснуться.

— Или ты можешь просто признать, что Джемма держит твои яйца в своем маленьком

кулаке, — усмехаюсь я и пожимаю плечами.

Томас бьет меня в плечо, но я успеваю предотвратить удар и отпрыгиваю.

— Не переживай за мои яйца. Они в надежных руках.

— И я о том же, дружище.

Я делаю пару шагов назад прежде, чем он срывается с места, чтобы дать мне

подзатыльник. Мы делаем пару кругов вокруг дома с кофе в руках, Меган и Фокс бегают за нами

все еще с палкой в зубах.

— Ну вот, я все-таки вытащил тебя на пробежку, — смеюсь я.

Боже, мы приближаемся к тридцати годам, а играем в догонялки вокруг дома, как

какие-то дети. Но в этом и есть вся суть нашей дружбы. Если бы у меня не было Томаса, я бы

загрыз сам себя от череды неудач и разочарований. Наши подшучивания хотя бы позволяют мне

расслабиться.

Томас вдруг останавливается и бросает маленький камушек мне в спину.

— Эй, — кричит он, — а что с домом?

Я подбегаю к нему медленной трусцой, встаю рядом и делаю глоток кофе,

расплескавшегося по руке.