Магия Пернатого Змея - Джеймс Уиллард Шульц

Что заставило их изменить направление? Видение, посланное их шаману? Таинственное исчезновение их товарища?

– Пустые это разговоры, – сказал Отах. – Для нас нет разницы, почему они ушли; ушли и всё. Мы должны поспать; давайте так и сделаем.

Следующим утром, на рассвете, я поднялся на вершину, чтобы осмотреть окрестности, и оставался там, пока не взошло солнце. По равнине вновь бродили бизоны, тут и там на открытых местах паслись олени и вапити: при этом вапити и белохвостые олени направлялись к рощам, а чернохвостые олени – у края равнины, чтобы днем там отдыхать. Их неторопливые движения убедили меня в том, что врагов поблизости нет. Два чернохвостых оленя-самца стали подниматься по северному склону нашего холма. Я наложил стрелу на тетиву, уселся поудобнее и сидел неподвижно, пока один из них не приблизился ко мне на пять шагов, а потом выпустил стрелу ему в грудь. Он скакнул вбок, потом побежал по склону, упал и покатился в заросли ирги.

Я позвал Отаха к себе, мы вместе разделали оленя и отнесли мясо в лагерь. Наши старики очень обрадовались, когда встали и увидели, что у них сегодня на завтрак. Потом мы все спустились к реке, искупались, привели в порядок волосы и раскрасили лица священной охрой. Потом я напоил лошадей и привязал их там, где была свежая трава, а Отах тем временем жарил мясо. Пока мы ели, дед сказал, что сегодня мы должны помочь ему провести церемонию Гром-Птицы, которой должны быть благодарны, и должны молиться богам, чтобы они продолжали нас защищать.

Так что немного позже наши старики сели по одну сторону от костра, положили между собой свёрток со священной трубкой, а мы с Отахом сели напротив. Они положили сухую сладкую траву на горящие угли, очистили руки ароматным дымом, спели песню Гром-Птицы и развязали завязки свёртка. Они пели песни бизона, волка и ворона, снимая очередную обёртку, пока наконец не вынули украшенный перьями и кусочками меха чубук священной трубки. Мой дед поднял его, протянул к небу и помолился Солнцу, поблагодарил за то, что сделало оно для нас, прося и дальше нас защищать. Потом мы встали перед ним на колени, и он пронёс трубку нал нашими головами, таким образом очистив нас. После этого мы по очереди брали её и молились о защите, не только для себя, но и для всех мужчин, женщин и детей нашего народа. Так что, когда церемония завершилась и трубку убрали, мы почувствовали в себе силы продолжать путь и встретить все опасности, которые могут нас поджидать. С помощью богов мы готовы были преодолеть всё.

Мы провели прекрасный день. Мы с Отахом поднялись на вершину холма, по очереди осматривали долину и равнину, по очереди спали, а старики отдыхали в роще. В сумерках мы оседлали и навьючили лошадей и отправились в путь, но теперь двигались подальше от реки, к западу от неё. Мы решили не идти по долине, насколько это будет возможно, чтобы уменьшить вероятность встречи с вражеским отрядом. Всю ночь все было хорошо. Перед рассветом мы свернули к реке и на день укрылись в роще.

Три ночи спустя, перед рассветом, когда мы пришли к реке, текущей на восток, мы с Отахом с трудом поверили словам стариков, которые сказали, что это – река Толсторога, до которой мы так долго шли. Недалеко к востоку, сказали они, она резко поворачивает на север. А потом Раскрашенные Крылья сказал, что надеется найти поблизости арапахо, или у поворота, или выше по течению, где она берет свое начало, потому что летом это племя охотится в тех местах. Он посоветовал нам укрыться в соседней роще, а на рассвете тщательно осмотреть местность.

Скоро настал день, и мы с Отахом вышли из рощи не раньше, чем нашли на звериной тропе свежие лошадиные следы, и немного прошли по ним, и там нашли остатки двух бизоньих туш и похожие на змеиный след извилистые борозды, оставленные травуа, на которых свежее мясо отвезли в долину.

Мы поторопились к старикам и, когда рассказали им о том, что нашли, Раскрашенные Крылья пришел в большое возбуждение.

– Следы травуа, ведущие к добыче и от неё, доказывают, что лагерь, который мы ищем, недалеко. Не будем задерживаться, пойдём по этим следам прямо сейчас, – крикнул он.

– А не попадем ли мы прямо во вражеский лагерь? – спросил я.

– Ты мало знаешь об арапахо, – ответил он. – Это сильный и бесстрашный народ. Это их страна. Они не позволят врагам поставить здесь лагерь и охотиться. Пойдём искать их, не будем терять время.

Мы пошли по следу травуа, пересекли три длинные долины, и в конце следующей увидели большой лагерь. Раскрашенные Крылья велел нам остановиться.

– Это они, наши друзья. Давайте приведём себя в порядок перед встречей с ними, – сказал он.

Мы спешились, и, пока они с дедом надевали свои красивые военные наряды и головные уборы, которые взяли именно для такого случая, и наносили свежую раскраску, мы с Отахом нанесли на лошадь, которая везла священные амулеты, красные круги, а на пятнистого скакуна, захваченного у сиу – красные отпечатки ладоней, что означало, что эта лошадь захвачена у врага. Военных нарядов у нас не было. Всё, что могли мы сделать со своей внешностью – уложить волосы, заплести косы, раскрасить лица, руки и мокасины из кожи бизона.

Мы снова сели на коней и продолжили путь. Раскрашенные Крылья сказал, что он так рад, что скоро увидит своих старых друзей, что у него даже голова кружится. Мы увидели, что лагерь очень большой – несколько сотен вигвамов, поставленных в большой круг. Внутри него и за его пределами паслись сотни лошадей. В лагере было множество людей: кто-то смотрел за лошадьми, кто-то отправлялся на охоту, но нам навстречу никто не вышел и вообще не обратил на нас внимания: несомненно, нас приняли за своих, возвращавшихся с охоты. Наконец мы приблизились к большому кругу, и я с удивлением увидел, что некоторые вигвамы украшены магическими рисунками, такими же, как и у наших шаманов. Я особенно отметил очень большой вигвам, украшенный семью звездами красного цвета, знаком магии наших Семерых. Раскрашенные Крылья указал на него и сказал, что это жилище Пыльного Бизона, его самого близкого друга из племени арапахо, и что он надеется, что тот будет ему очень рад.

Теперь вокруг нас уже было множество людей, и со всего лагеря подходили другие – в нас, наконец, признали чужаков, и несколько мужчин выехали нам навстречу.