Ночь с монстром - Татьяна Бэк

class="p1">— Я не предавала тебя! Клянусь! — произносит так, что я не могу не верить. — И точно не заслужила измены. Спасибо твоей сестре, показала, как вы с моей подругой Любой кувыркались в постели за два дня до нашей с тобой свадьбы!

Ощущение такое, что на меня свалилась бетонная плита и погребла под собой… Что за херня? И причём тут Вика, которая недолюбливала мою избранницу? В голове вдруг начинает складываться паззл.

Глава 11

Ася

Хочется смыть с себя всё… Этот день, эту жизнь, запах Монстра, который впитался в мою кожу, отголоски оргазма, которые ещё отдаются сладкими волнами внизу живота. Я не хотела кончать, ведь это было неправильно, но рядом с Давидом всё стирается, смывается волной страсти и безумного желания. Мысли возвращаются лишь спустя какое-то время, и сейчас меня запоздало накрывает лавиной сожаления, злости, раскаяния.

Но даже в душе не получается скрыться. Внезапно Монстр оказывается за спиной, обнимает, целует и прижимает так, как делал раньше. На секунду хочется поверить, что так и есть, но ведь это не так.

— Прости… — шепчет бывший.

Простить? За то, что сейчас трахнул меня, будто куклу, или за то, что изменил мне? Даже не понимаю, что происходит, но больше уже не в силах сдерживать себя. Дальнейшее вижу будто со стороны: разворачиваюсь, едва не потеряв равновесие на скользком полу и вдруг выпаливаю всё то, что давило, душило, грызло меня изнутри, сожрав полностью, оставив лишь телесную оболочку. Я не чувствую ни удовлетворения, ни облегчения, хотя надеялась на это. Но реакция Давида меня ошарашивает…

Бледный, сосредоточенный, напряжённый, словно струна, он сжимает своими ладонями моё лицо, заглядывает в глаза, будто пытаясь проникнуть в голову.

— Вытирайся и поговорим! — произносит он глухим голосом, в котором звучат стальные ноты, кажется, что слышу скрежет металла.

Я остаюсь в полном недоумении и раздрае, — слишком много эмоций, которые рвут в разные стороны, если не успокоиться, меня разорвёт на кусочки, словно хомячка от капли никотина. Невольно улыбаюсь глупой шутке. В принципе, если ещё в состоянии шутить, то, наверное, всё не так уж плохо.

Когда выхожу из ванной, завёрнутая во все полотенца, чтобы максимально прикрыть тело, Монстр уже раскинулся в кресле, попивая вискарь и беседуя по телефону. Со стороны может показаться, что мужчина расслаблен, но я слишком хорошо знаю его. Эта расслабленность хищника, который готовится к нападению.

— Садись и рассказывай! — командует он, избегая смотреть на меня. — И выпей, в конце концов, я же алкаш хлестать виски в одиночестве.

Ну надо же, какие мы правильные и порядочные! Хочется разыграть неприступность и гордость, но в горле пересохло так, что поднимаю бокал и делаю глоток прохладного брюта, щекочущего язык.

— Что я должна тебе рассказать? — интересуюсь с горькой усмешкой. — То, в какой позе ты трахал Любу? Как откинул телефон, чтобы не мешал, когда набрала тебе? Ты даже член из её рта не достал, увидев мой вызов!

Давид кривится, и трёт висок костяшкой пальца. Так он делал во время приступов жёсткой мигрени, которые у него случались после ранения. На секунду хочется подойти, обнять, помассировать голову, ведь бывший говорил, что мои прикосновения лучше любого обезбола, но вместо этого делаю ещё один глоток.

— Что именно показала тебе? Запись?

— Нет, это была прямая трансляция, практически с эффектом присутствия!

— Почему ты решила, что там действительно я? Что это не монтаж?

Конечно, тогда я искала любое объяснение, придумывала оправдание, надеясь, что увиденное — всё что угодно, кроме говёной правды.

— Может, потому, что знаю твоё тело и лицо до каждой чёрточки и родинки? Или потому, что набрала тебе и услышала звонок на трансляции, увидела, как ты отмахнулся от телефона?

Давид обрушивает кулак на стол с такой силой, что по стеклу расходятся трещины, а ножка подламывается. Весь пол усеян осколками тарелок и деликатесами, к которым так и не притронулась. С руки Монстра капает алая тягучая кровь, но он словно не замечает этого.

— Ты поранился? — спрашиваю, подлетая к бывшему в один миг.

Сдёргиваю полотенце, обвязанное вокруг бёдер, и прижимаю к ладони мужчины.

— Ася… — хрипит он. — Оденься, бля, иначе я за себя не ручаюсь.

Судя по тому, как расширились зрачки бывшего и участилось его дыхание, он вновь готов к продолжению, поэтому юрко шмыгаю к кровати и заворачиваюсь в шёлковое покрывало с головы до ног, словно в паранджу. Давид лишь хмыкает.

— И вообще, нам надо с тобой заехать в пару мест. Так, сперва тогда заскочим в какой-нибудь бутик, не рассекать же тебе в простынке.

— В какие пару мест? — спрашиваю ошарашенно. Такого продолжения вечера точно не ожидала. — Я с тобой никуда не поеду!

— Ася, кажется, ты не поняла, это не было просьбой! Пойдём! Пора навестить твою подружку Любу!

Глава 12

Давид буквально тащит меня за собой, да с такой скоростью и силой, что едва успеваю переставлять ноги и постоянно путаюсь в полах импровизированного плаща из шелковистого покрывала. Ну, выбора у меня всё равно не было в плане гардероба, ведь Монстр порвал мою одежду в порыве страсти, — так что или голышом, или замотавшись таким образом.

Хотя мне кажется, что в этом вертепе голой бы я выглядела органичнее. С ненавистью смотрю по сторонам и подумываю о том, как бы поджечь этот гадючник, где торгуют живым товаром, но мои кровожадные мысли прерывает появление амбалов, которые приволокли меня к Монстру в номер. Эти двое из ларца, одинаковы с лица возникают посреди коридора, будто из-под земли выросли. Давид чуть притормаживает, иначе бы точно втоптал ребят в пол, как бульдозер или прущий вперёд носорог, не видящий препятствий.

— Давид Сергеевич, что-то не так? — опасливо интересуется один из громил.

— Нормально всё, а теперь свалите с дороги, мы торопимся! — раздельно режет Монстр, буквально ставя после каждого слова не точку, а тяжеленный массивный восклицательный знак.

Здоровяки переминаются и даже виновато опускают глаза, явно побаиваясь моего бывшего.

— Вы, конечно, можете идти! Но девчонке придётся остаться здесь!

— Вообще-то, я купил и за очень приличные деньги, так что буду делать с ней всё, что сочту нужным! — рычит Давид.

— Вообще-то, я не вещь, чтобы меня продавать и покупать! — пищу из-за