Часть 1. Ранняя поэзия - Коллектив авторов

VII

Ряд поколений прошел уже в те времена...

Вся колебалась, в опасности близкой, страна.

Только явился сын неба воистину — вдруг

Шлет ему небо в советники преданных слуг!—

В помощь Чэн-тану державший кормило был дан —

Верный помощник царю — основателю Шан.

Источник: "Шицзин", 1957, стр. 462

5. Гимн предку ("Иньский наш царь, проявив свой воинственный пыл...")

Иньский наш царь, проявив свой воинственный пыл,

В путь устремился и скоро Цзин-чу покорил,

В глубь этих горных ущелий проник он,— и вот,

Разом себе подчиняет весь цзинский народ,

В добрый порядок приводит страну до конца:

Тана потомок, идет он путем праотца.

«Вы, обитатели этого царства Цзин-Чу,

К югу от нас вы живете. Сказать вам хочу:

Древле, с тех пор как у нас воцарился Чэн-тан,—

К нам — из вождей отдаленных народов ди-цян

С данью никто не посмел не явиться пока,

К нашим царям не посмел не придти, говоря:

«Этот обычай от Шан учрежден на века!»

Каждый из многих поставленных небом владык

В странах, устроенных Юем, столицу воздвиг,

И что ни год к государю является князь:

«Ты не карай, не кори меня, царь!—говорит,—

Об урожае я пекся своем, не ленясь».

Небо следит неустанно, спускаясь с высот,—

Царь да страшится и свой почитает народ!

В милостях царь был умерен, и в карах не строг.

Вечно трудясь, отдыхать он не смел и не мог.

Воля владыки небес снизошла на царя,

Крепкое счастье ему неизменно даря.

Добрый порядок в столице, устроенной Шан:

Царь образцом ее сделал для множества стран.

Всюду великий, великий идет о нем слух —

Светом пресветлый блистает усопшего дух.

Царь долголетен был, в мире покоил народ,

Нас, что за ним родились, навсегда соблюдет!

Ныне по склонам на гору Цзин-шань поднялись:

Сосны и туи на ней устремилися ввысь.

Мы их срубили, сюда привезли, а потом,

Их окорив, обтесали стволы топором.

Толстые балки длины оказались такой,

Как надлежало. Со множеством мощных колонн.

Храм завершили. Да будет в нем вечный покой!

Источник: "Шицзин", 1957, стр. 463

Сяо я. "Малые оды"

I.

1. Встреча гостей ("Согласие слышу я в криках оленей...")

Согласие слышу я в криках оленей,

Что сочные травы на поле едят.

Прекрасных гостей я сегодня встречаю —

На гуслях играют и шэны звучат,

И трубки у шэнов настроены в лад,

Корзины подарков расставлены в ряд.

Те люди мне путь совершенств показали;

Я вижу любовь их, и счастлив, и рад.

Согласие слышу я в криках оленей,

Что сочные травы едят на полях.

Прекрасных гостей я сегодня встречаю,

Их доблесть сверкает, им славу суля,

Для всех благородных пример подражанья,

Народ поучая, пороки целя,

Отменным их ныне вином угощаю,

Прекрасных гостей на пиру веселя.

Согласие слышу я в криках оленей,

Что травы едят на полях поутру.

Прекрасных гостей я сегодня встречаю,

И слышу цитры и гуслей игру,

Я слышу и цитры, и гуслей игру,

Согласье и радость в удел изберу.

Отменным их ныне вином угощаю —

Прекрасных гостей веселю на пиру.

Примечания переводчика

И трубки у шэнов настроены в лад — Дословный перевод: дуют в шэн и заставляют звучать (колебаться) металлические язычки на его трубках.

Шэн — язычковый музыкальный инструмент, состоящий из 13-19 бамбуковых трубочек, вставленных в тыкву, в которую дуют. Источником звука являются металлические язычки (хуаны), укрепленные на нижних концах бамбуковых трубочек.

Народ поучая, пороки целя — Точный перевод: поучая народ не быть порочным.

Источник: "Шицзин", 1957, стр. 197

2. На службе царю ("Всё скачут и скачут четыре коня...")

Всё скачут и скачут четыре коня,

И длинен великий извилистый путь...

Иль думы о доме назад не манят?

Мы службой царю пренебречь не должны,

И ранено сердце тоской у меня.

Усталые скачут четыре коня,

Белы они сами, их гривы черны...

Иль думы о доме назад не манят?

Мы службой царю пренебречь не должны.

Покоя и отдыха мы лишены.

То голуби реют и реют, взгляни:

То взмоют, то вдруг упадут с вышины,

Вот сели на куще дубовой они...

Мы ж службой царю пренебречь не должны,

И старость отцов не покоят сыны.

То голуби реют и реют, взгляни:

То сядут, то ввысь устремляются, взмыв,

Вот сели на ветви раскидистых ив.

Мы же службой царю пренебречь не должны,

И матери наши забот лишены.

Четверку запряг черногривых коней,

И скачут они все резвей и резвей.

Иль думы о доме назад не манят?

Я песню сложил, чтоб напомнить о ней

О матери, брошенной без сыновей.

Источник: "Шицзин", 1957, стр. 199

3. На службе царю ("Цветы распустились, сверкают, горя...")

Цветы распустились, сверкают, горя

По взгорьям широким, в низинах у нас...

И мчатся и мчатся посланцы царя —

Боятся, что в срок не исполнят приказ.

А резвые кони мои горячи,

Три пары вожжей увлажнились, блестят,

И лошади мчатся, и хлещут бичи.

Посланец, повсюду совета ищи.

И серые в яблоках кони легки,

И вожжи, как будто из шелка, мягки,

И лошади мчатся, и хлещут бичи.

Повсюду, посланец, совет получи.

Белы мои кони, их гривы черны,

И вожжи влажны и блестят