Настоящий пастырь и любящий отец. Памяти протоиерея Димитрия Смирнова - Людмила Алексеевна Чуткова

сказанного будут последствия. Ему не было свойственно ни тщеславие, ни человекоугодие, ни заискивание… Он был независим и внутренне свободен и с таким расположением всегда говорил правду. И мы его за это любим, потому что другого такого отца Димитрия у нас нет и не будет.

Когда батюшка служил в Крестовоздвиженском храме, к нему на службу приезжали люди всех возрастов, званий и состояний: и кухарки, и студенты, и семейные, и одинокие, и пожилые люди. Само обилие людей говорило о том, что его слово не обескураживало, не подавляло, не вгоняло в тоску. Оно было проникнуто любовью ко Христу и верой в непобедимость Церкви Божией на земле. Ну а его такие неожиданные для православного священника высказывания будили мысль и задевали слушателей за живое. Его проповеди о том, как любит Христос человека, запали в мое сердце. Может быть, эта любовь отца Димитрия ко Христу и развернула меня, учителя русского языка и литературы, к пастырскому служению.

Батюшку любили не только православные, но и последователи Магомета – и было за что: он защищал чадородие. Но я убежден, что никто, как он, не был так укоренен в вере и надежде на Воскресение Христово.

Футурология отца Димитрия, его видение будущего, не было оптимистичным. Но вспомним святителя Феофана Затворника, который на закате своей жизни говорил: «Что-то останется от нашего Православия через сто лет?» Мужи духовные по-своему смотрят на грядущее…

Отец Димитрий жил в своем сокровенном мире. Каков был его внутренний мир? Наверное, это тайна Божия, ведь он не всем приоткрывал клеть своей души.

Выступление протоиерея Димитрия Смирнова в Храме Христа Спасителя, 10 марта 2016 г.

Говоря о батюшке, вспоминается прекрасное русское присловье: «Дом, в котором живет душа, – это терпение, а пища, которой питается душа, – это смирение. Нет пищи – жилец бежит из дома». То есть, если мы перестаем питаться смирением, – нас оставляет терпение, мы теряем мужество и спокойствие, и с нами приключаются всякие неприятности. Смирение – это понимание своего места в этой жизни, ощущение своей малости пред лицом Создателя, осознание внутренней молитвы как нужды в Божественной поддержке.

Последняя проповедь, которую произнес отец Димитрий, закончилась словом «терпение». Батюшка умел терпеть, и в последние две недели своей жизни он терпел так и столько, как, может быть, не всякому дано при переходе в вечную жизнь…

Достаточно было немного пообщаться с батюшкой, чтобы почувствовать вкус и соль христианства, проявляющиеся в благородстве, снисходительном отношении к оппонентам и одновременно в умении постоять за себя, особенно за ближних, – вплоть до положения души своей за друзей своих (см. Ин. 15, 13).

Объясняя, как исполнить заповедь возлюби ближнего твоего, как самого себя (Мф. 22, 39), батюшка учил тому, чтобы нужды, потребности человека, который стоит пред тобой, были тебе так же близки и так же важны, как собственные интересы. В данном случае акцент делался не на себе, любимом, но на окружающих людях, отец Димитрий учил нас слышать их, внимать им, интересоваться их внутренним миром, жизненными обстоятельствами и немножко отказываться от себя, служа людям. Батюшка сам всегда руководствовался этим в своей пастырской практике.

Не так часто я встречался с ним в бытовых обстоятельствах – в основном это был либо храм, либо телестудия. И всякий раз, когда отец Димитрий хотел чем-то поделиться, он рассказывал о судьбах людей. Мне запомнился рассказ о появившейся у него на приходе всеми оставленной чернокожей женщине. Батюшка принял участие в ее жизни и в ее судьбе! И это не ради красного словца – он действительно брал на свои пастырские плечи овечку и служил Богу через действенную помощь человеку.

Батюшка был чадолюбивым и душелюбивым пастырем. Он умел вернуть людям трезвомыслие и никогда не заслонял собою Христа Спасителя. В этом его искусство и пастырское мастерство.

Из рассказов батюшки о своей юности, о его обучении в институте в советские годы мне запомнился такой эпизод. Подходит к нему открепленный от научной работы комсомольский лидер и говорит:

– Дмитрий, а я тут вас, христиан, всех вычислил на курсе!

– Это как, по какому признаку?

А тот говорит:

– У вас у всех в глазах собачья грусть.

Очень грубые, циничные слова, но любовь ко Христу, внутренняя устремленность к Источнику света и тепла, тайная молитва действительно делают христианина не похожим на окружающих…

Образ отца Димитрия остается настолько живым, что как-то странно сегодня говорить о нем как об усопшем. Батюшка с нами! Да упокоит Господь протоиерея Димитрия и его святыми молитвами да даст нам быть хоть в чем-то похожими на него! Аминь.

Заступник. Памяти протоиерея Димитрия Смирнова

Александр Леонидович Дворкин

Трудно писать об отце Димитрии Смирнове. Есть такое английское выражение «Larger than life»[1] – это про него. Трудно и потому, что сам отец Димитрий был (впрочем, почему был?) очень скромным человеком. Он практически никогда не говорил о себе, не любил напыщенных выражений, пафоса, комплиментов и похвал, всегда реагируя на это своей убийственно точной иронией. Однако я все же рискну, и вот почему.

В последний раз в этой жизни я видел его (потом мы говорили по телефону, но лицом к лицу уже не встречались) 20 августа, на праздновании свт. Митрофана Воронежского в его храме. Вначале в алтаре, а потом в трапезной на общем обеде. Отец Димитрий посадил меня за стол рядом с собой. Когда кто-то из духовенства произнес первый тост за почетного настоятеля, отец Димитрий сказал, что теперь формальность исполнена и все, кто планировал возглашать тосты о нем, пусть поберегут свои слова для некролога. Ну что же, дорогой и любимый отче, считаю, что таким образом я получил твое (теперь ведь, наверное, нам можно на «ты»?) благословение на этот текст.

Разумеется, многие написали и напишут еще про многочисленные церковные служения отца Димитрия, о его радио-, теле- и интернет-программах и выступлениях, доносивших слово пастыря до миллионов людей и сделавших его, наверное, самым узнаваемым священником нашей Церкви. Пишут и напишут еще про то, сколько людей любили и любят его, скольким людям он помог мудрым словом, скольким – материально, скольким своими действиями – вплоть до вполне физического заступничества и сколько в эти дни почувствовали себя осиротевшими. Я же хочу прежде всего поделиться личным опытом общения с моим другом и кумом.

Александр Дворкин, историк, писатель, православный богослов

Впервые я увидел отца Димитрия году в 1988-м, когда приезжал из Америки в стремительно меняющуюся Россию. Приятельница повела меня