Настоящий пастырь и любящий отец. Памяти протоиерея Димитрия Смирнова - Людмила Алексеевна Чуткова

этого словно на крыльях летал, был просто счастлив. Нам дали задание прочитать много книг по физике, чтобы войти в тему. Через неделю прихожу на всенощную в Алтуфьево. Подходит ко мне Валентина Николаевна (ныне покойная, Царство ей Небесное), которая стояла за ящиком, и говорит: «Ты знаешь, что отцу Димитрию дали новый храм? Так что давай приходи, там нужны руки». Так мы попали в храм святого Митрофана Воронежского. И в одночасье вся моя жизнь перевернулась. С тех пор я вошел в Церковь.

Есть такое выражение: «родил в вере». Вспоминаются слова апостола Павла, когда он говорит, обращаясь к своим чадам: мол, я родил вас во Христе Иисусе благовествованием (1 Кор. 4, 15). И это определение отец Димитрий часто использовал, разъясняя, кто такой духовник, кто такой духовный отец.

Чудеса не очень нужны, главное – особый образ жизни, особое мировоззрение. Для того чтобы прийти к вере, надо увидеть по-настоящему верующего человека, увидеть на его лице сияние вечной жизни. Как раз это я и увидел на лице отца Димитрия и на лице Елены Александровны.

Внутренне было понимание, что такое недостижимо. Отец Димитрий человек уникальных талантов и возможностей. Я смотрел на него с восхищением, поскольку никогда такого человека раньше в жизни не встречал. Подражать ему мне менее всего хотелось бы. Об этом говорили на приходе, что многие духовные дети даже в мелочах начинают вести себя так же, как отец Димитрий, копируют его, как дети часто копируют своего отца или мать.

В 1990 году, с приходом в разрушенный храм Митрофана Воронежского, закончились моя научная карьера, мои мечты о занятиях наукой, мое увлечение физикой.

И, как потом сам понял, я выбрал себе такое направление теоретической физики, как квантовая теория поля. Она находится на стыке квантовой механики и теории относительности. Это, скорее всего, было неким оправданием поиска смысла жизни. Ведь был по сути человеком верующим и в науке искал ответы на вопросы жизни. А когда увидел, что есть Православная вера, которая дает гораздо более простые ответы на эти вопросы, и, главное, что есть люди, которые в своей жизни эту веру реализуют, то у меня интерес к науке вдруг резко пропал. И мы начали работать все свободное время над восстановлением храма святого Митрофана Воронежского, который был в ужасном состоянии.

Помню, однажды, когда приближались летние каникулы, отец Димитрий, который часто сам, своими руками таскал кирпичи, разбирал мусор и делал многое другое, вдруг подходит ко мне и говорит: «Устраивайся к нам на работу. Летом у тебя каникулы будут, давай, будешь нашим сотрудником». Я сказал, что могу и так приходить. Он говорит: «Нет, давай устраивайся, я тебя благословляю. Будем тебе деньги платить». Бедным студентом такое предложение было принято. Так и началась моя трудовая деятельность в храме Митрофана Воронежского. До сих пор храню этот трудовой договор, где написано, что мне дали лопату и перчатки и провели инструктаж по должности разнорабочего.

Все лето 1990 года я работал на восстановлении храма Митрофана Воронежского. И меня так это увлекло, что одновременно стал работать и сторожем: днем на стройке, а ночью сторожил храм. Такой распорядок позволял часто общаться с отцом Димитрием, поскольку, когда он там служил, нередко оставался ночевать. Можно было посмотреть на него, что называется, не только на службе, а именно в быту. И даже какие-то обычные бытовые проявления во многом были удивительными. Глядя на него и общаясь с ним, я многому научился.

В храме Благовещения Пресвятой Богородицы (крайний слева – протоиерей Владимир Леонов)

На самом деле я никогда не хотел стать священником, наоборот, эта мысль меня всегда страшила и ошарашивала. И даже не мог представить себя в роли священника. Хотя мне очень хотелось быть в Церкви. Поэтому когда закончилось это удивительное лето работы на стройке по восстановлению храма Митрофана Воронежского, то я пришел к отцу Димитрию, когда уже наступил сентябрь, и говорю: «Батюшка, а может быть, вы меня благословите бросить университет, зачем мне туда идти? Никакого желания нет». Он на меня так серьезно посмотрел и говорит: «Ты что, с ума сошел? Иди, чтобы я больше таких вопросов не слышал». Но тем не менее я ходил в университет во многом уже по послушанию, а в свободное время приезжал в храм, работая сторожем и выполняя какие-то подсобные работы. У меня было только одно желание: быть в храме, я нашел то, что искал.

Помню, что очень остро ощущал силу молитв отца Димитрия и его помощь, может, не столько физическую. Хотя по воспоминаниям многих, отец Димитрий защищал часто и физически. Я же все время чувствовал его духовную защиту и поддержку. Главное – я понял, что есть Бог. И что Он не просто есть, а Он участвует в нашей жизни и что Он нас любит. И что Сын Божий пришел на землю, что Христос воскрес и дал нам вечную жизнь, и что это дает смысл нашему бытию, потому что, наверное, любой человек задумывается над тем, зачем мы живем и как прожить так, чтобы это действительно было не напрасно; каков итог наших трудов и для чего мы всё это делаем. Да, мне до этого казалось, что достойный способ прожить жизнь – это изучить устройство мироздания, понять, как устроен наш мир, наша Вселенная. Потом понял, что Евангелие показывает нам несколько иную цель, и я пошел к этой цели, изучая Святое Писание, где как раз и говорится – как человеку жить и что ему делать.

Проповеди отца Димитрия воспринимались как лекции, многие их записывали. Это был целый университет. Слова Евангелия именно отец Димитрий мне растолковал. И в этом тоже проявляется его духовное отцовство. Например, моя бабушка тоже была верующей, у нее было Евангелие. Помню, когда гостил у нее, видел дома икону. И Библию я пытался читать, когда мне было лет 15 или 16, но как-то не шло. И только когда я стал ходить в храм и слушать отца Димитрия, для меня открылся новый мир. Какое же для меня было объяснение смысла жизни? Вот, притча о богатом и Лазаре – это вкратце вся философия жизни, все, что Бог нам открытым текстом рассказал: как нужно жить, что нужно делать, и какие бывают последствия. И предсказал о том, что большинство слушающих простые слова не воспримут и не усвоят, к сожалению. Любая евангельская притча имеет множество граней, множество различных обертонов, над которыми я постоянно размышляю. Чего стоят хотя бы слова, когда Авраам