Безликий - Е. Юань

были при жизни, я даю слово: шаг за шагом я вырву вас из этих оков и дарую подлинное упокоение.

— Впредь эту темницу пополнят лишь отпетые мерзавцы и душегубы, которым нет прощения. С каждым поверженным ублюдком один из вас будет выходить на свободу, и мне плевать, полезны ли его таланты в бою.

Его голос, полный торжественной и мягкой решимости, гулким эхом прокатился под древними сводами. Истерзанные агонией призраки внезапно притихли, а их гротескные, перекошенные от боли лица заметно разгладились.

Фух… Клейн с шумом выдохнул. Распахнув глаза и легонько отстукивая ритм по краю длинного стола, он беззвучно пробормотал:

«Таланты „Безликого“ дублируют мои собственные, так что проку от него ноль. Как только подвернется замена, он отправится на волю первым. Хм, а ведь можно будет провести над ним спиритический сеанс, выудить тайны о высших эшелонах Пути „Провидца“ и выведать координаты русалок… Стоп, зачем вообще ждать замены? Пару дней отлежусь, простуда отступит, силы вернутся — и можно смело браться за дело…»

«Что же до души „Жреца Света“ — из него наверняка удастся вытянуть недостающие фрагменты рецепта. К тому же он оставит после себя Потустороннюю характеристику. И тогда малышу „Солнцу“ больше не придется ломать голову над своим следующим возвышением. Решено, он станет вторым кандидатом на выход…»

«А вот то жуткое условие, требующее кормить „Ползучий голод“ человеческой плотью и душой за каждое применение, меня совершенно не заботит. В повседневной рутине я эту дрянь трогать не стану, а уж если припрет — значит, напротив меня стоит поистине грозный враг. В такой бойне уж точно найдется пара-тройка мерзавцев на убой. А если и нет — просто зашвырну перчатку обратно в серую мглу. Туман наглухо отрежет любые попытки сожрать меня, так что невинные не пострадают. В худшем случае артефакт временно выйдет из строя, только и всего…»

Усмирив поток мыслей, Клейн попытался было использовать «Ползучий голод» как медиум, чтобы нагадать формулу эликсира «Пастыря», однако потерпел оглушительное фиаско.

Раскидывать карты на истинное происхождение артефакта он благоразумно не стал, до смерти боясь привлечь внимание какой-нибудь чудовищной сущности.

И пусть защита серой мглы служила надежным щитом, гарантирующим ему личную безопасность, ответный удар извне мог запросто разорвать «Ползучий голод» в клочья.

«Оставлю эти эксперименты до тех пор, пока перчатка не потеряет свою ценность…» — рассудил Клейн. Подавшись вперед, он оперся локтями о столешницу.

В памяти молниеносно всплыли недавние события, и его острый ум тут же зацепился за одну крайне важную деталь:

«Когда „Универсальный ключ“ рассыпался в прах, его Потусторонняя характеристика никуда не исчезла. Она разбилась на мириады светящихся частиц, которые отчаянно пытались вновь слиться воедино…»

«Можно смело утверждать: когда характеристика „Ученика“ окончательно выкристаллизуется, в ней больше не будет того сводящего с ума шепота мистера „Дверь“!»

«Иными словами, подобный метод способен подчистую выжигать любую ментальную скверну из Потусторонних характеристик!»

«Загвоздка лишь в том, что в обычных условиях разрушить уже сформировавшийся мистический артефакт практически нереально. Тогда мне подсобила испепеляющая мощь ритуала, призванного впустить в этот мир истинное божество… Ритуала, щедро оплаченного тысячами невинных жизней…»

«К тому же, стоит лишь попытаться разбить „Полностью черное око“, как затаившаяся в его недрах первобытная порча Истинного Творца неминуемо рванет наружу. И кто, скажите на милость, выдержит этот удар? Провернуть подобное здесь, над серым туманом?»

В вихре этих мыслей Клейн внезапно вспомнил о той чудовищной бойне, что неминуемо должна была разыграться в Восточном районе. Суетливо соткав из пустоты перо и бумагу, он принялся за прорицание.

Едва получив откровение, сыщик оцепенел. Лицо его превратилось в бесстрастную, каменную маску, и он тяжело, невероятно медленно откинулся на спинку кресла.

А там, глубоко внизу, всё так же безмятежно и величественно клубилась вечная, бескрайняя серая мгла.

…………

Одри стояла у окна. Созерцая, как ядовито-желтый и свинцово-черный смог стремительно тает под натиском совершенно нетипичного для зимы, ревущего проливного дождя, девушка почувствовала, как смятение в душе понемногу отступает.

Спустя бесконечно долгое время они со Сьюзи наконец-то дождались возвращения графа Холла.

— Папа, как всё прошло? — с тревогой в голосе бросилась к нему Одри.

Граф Холл, передавая промокшие пальто и шляпу лакею, расплылся в мягкой, усталой улыбке:

— Угроза миновала. Деталей мы пока не ведаем, но ты, моя милая принцесса, оказала городу поистине неоценимую услугу. За это тебе впору вручить орден весом в целую тонну!

«Хвала небесам, всё обошлось… И всё это лишь благодаря мудрым наставлениям господина Шута и отчаянной отваге Его избранника… Наш Клуб Таро в очередной раз сорвал пришествие злого бога! Мы снова уберегли мир от гибели!» — сердце Одри радостно забилось, переполняясь обжигающей, искренней гордостью.

Приняв из рук горничной подогретое полотенце, граф Холл тяжело отер лицо и сокрушенно вздохнул:

— Увы, без колоссальных жертв всё равно не обошлось. Кто бы мог подумать, что баклундский смог окажется настолько смертоносным… Казенные сводки еще не готовы, но, по моим прикидкам, Восточный район, доки и Фабричный квартал потеряли больше десяти тысяч душ. Вдобавок там начала свирепствовать какая-то чума, так что в ближайшие дни заклинаю тебя — не смей высовываться из дома.

Больше десяти тысяч душ? Этот сухой, математический факт попросту не укладывался в голове Одри. Подобное море людей ей доводилось видеть лишь раз в году — во время грандиозных парадов в День основания Королевства.

И всё же, несмотря на неспособность объять весь масштаб трагедии, на сердце девушки легла свинцовая, гнетущая тяжесть, а от былой радости не осталось и следа.

…………

Дейси застыла на улице перед своим доходным домом. Она неотрывно смотрела, как снующие туда-сюда люди в белоснежных халатах и глухих масках выносят из дверей одно бездыханное тело за другим.

Девочка уже знала страшную правду. С остекленевшим, абсолютно пустым взглядом и искаженным маской оцепенения лицом она на одних инстинктах сделала несколько неверных шагов к парадному входу.

В этот миг путь ей преградил дежуривший у оцепления коп:

— А ну стой! Куда прешь? Жить надоело, заразу подхватить захотела⁈

Дейси послушно замерла. Она воочию видела, как из подъезда выносят еще две укутанные в саван фигуры. Видела, как ее мать Лив намертво, даже после смерти, сжимает в объятиях Фрейю. Видела, как их грузят в переоборудованную грузовую телегу, обтянутую зловещим черным крепом, и как они окончательно исчезают под накинутым сверху белым полотном.

Телега тяжело скрипнула колесами и медленно покатила прочь, в сторону противоположного конца улицы.

Лишь в эту секунду Дейси словно вырвало из вязкого