Безликий - Е. Юань

«Древний бог Смерти? Должно быть, речь идет о той самой Прародительнице Бессмертных Фениксов Грегари, древней богине… Выходит, Подземное царство — это лишь придаток мира духов. Немудрено, что базовый мистический фундамент зиждется на триаде „реальный мир — мир духов — астральный мир“, напрочь игнорируя и преисподнюю, и Бездну…» — Клейн уже собирался было развить эту тему, как вдруг кое о чем вспомнил и торопливо произнес:

— Мистер Азик, в мои руки попала одна из «Карт Богохульства», созданных императором Расселом. Она таит в себе сокровенные секреты высших Последовательностей. Сдается мне, этот артефакт вполне может помочь вам воскресить в памяти куда больше событий из прошлого. Вот только придется немного обождать: карта надежно спрятана в Баклунде.

Юноша благоразумно умолчал о самой награде за убийство, до смерти боясь нечаянно выдать тайны Клуба Таро, загадочных чертогов над серой мглой и личности мисс «Справедливости». Пришлось прибегнуть к столь изящной недосказанности, дабы выразить наставнику искреннюю признательность за его неоценимую помощь и самоотверженность.

Азик одарил парня слегка удивленным взглядом, но выпытывать подробности не стал, лишь мягко кивнув:

— Как только заберешь ее, передай мне со следующим посланником. Я изучу артефакт и тут же верну его тебе. Либо же можешь просто скопировать для меня ее содержимое.

Выдержав короткую паузу и, судя по всему, тоже кое о чем вспомнив, мужчина выудил из кармана невероятно тонкую, похожую на искусно выделанную человеческую кожу перчатку и протянул ее Клейну:

— Воспоминания, связанные с этой вещицей, ко мне уже вернулись, так что надобность в ней отпала. Хех, это наследие того самого пиратского вице-адмирала. Я наложил на нее кое-какие печати, чтобы она не изнывала от голода в состоянии покоя. Однако помни: пустив ее в ход хотя бы раз, ты будешь обязан накормить ее плотью, кровью и душой одного живого человека. Иначе эта дрянь сожрет тебя самого.

«…„Ползучий голод“? Артефакт, выкованный из останков какого-то павшего „Пастыря“?» — Клейн в ту же секунду воскресил в памяти истинную природу этой жуткой перчатки.

Глава 481

Цифры и люди

В небольшом городке в предместьях Баклунда.

Переодевшись в сухую, чистую одежду, Клейн принялся методично, купюра за купюрой, раскладывать намертво промокшие банкноты по столу, дожидаясь, пока они сами собой просохнут в тепле комнаты.

Каждое его движение было преисполнено ювелирной осторожности. Он даже титаническим усилием воли давил рвущиеся наружу кашель и чихание — верные спутники накатившей простуды и жара.

Дабы ненароком ничего не испортить, сыщик благоразумно отказался от идеи просушить деньги с помощью магии огня.

Покончив с делами, юноша направился в угол гостиничного номера, где стояло ростовое зеркало.

Из зазеркалья на него взирал мужчина с гладко зачесанными на косой пробор черными волосами и темно-карими глазами. Его лицо заметно осунулось, приобретя резкие, рубленые черты.

На переносице поблескивали очки в золотой оправе, а гладко выбритое лицо придавало облику удивительный контраст: казалось, этот человек всё еще молод, но уже успел повидать жизнь.

Именно так выглядел бы Чжоу Минжуй, если подогнать его черты под фенотип жителей Северного континента. Причем Чжоу Минжуй времен университетской юности — пышущий энергией и еще не успевший обзавестись солидным брюшком от сидячей работы.

Парень рассудил, что как только шумиха немного уляжется, он непременно заглянет в Баклунд, чтобы заодно справить этому новому облику абсолютно легальные документы. В отличие от тех времен, когда он только-только покинул Тинген, теперь у него хватало связей: тут тебе и Иэн из бара «Храбрец», и подпольный круг мисс Шарон, и даже великий сыщик Айзенгер Стентон.

— Как же всё-таки тянет назад… — едва слышно прошептал Клейн. В комнате с наглухо задернутыми шторами он принялся сноровисто обустраивать алтарь. Юноша вознамерился утащить «Ползучий голод» прямиком в чертоги над серой мглой, чтобы без малейшего риска препарировать этот жуткий артефакт.

Под сводами безмолвного древнего дворца его силуэт соткался во главе длинного бронзового стола. Сжимая в руках эту тончайшую, словно сшитую из человеческой кожи перчатку, он вальяжно откинулся на спинку кресла.

Смежив веки, Клейн плавно погрузил свою духовность в самые недра этой требующей жесткой печати реликвии.

И тут же нутром почуял ее первобытный голод: казалось, внутри скрывается бездонная, вечно зияющая пустотой утроба. Впрочем, здесь, над серой мглой, артефакт вел себя пугающе смирно. Он не смел источать ни единой капли злобы, уподобившись забитой гончей, распластавшейся на земле в животном страхе.

А затем до слуха Клейна донеслись отчаянные, полные невыносимой муки вопли и стоны.

Мириады искаженных, гротескных и надрывающихся в крике полупрозрачных лиц разом вспыхнули перед его мысленным взором. От них так и веяло запредельным, сводящим с ума отчаянием и болью.

Эти лики намертво срослись с Потусторонними характеристиками самых разных оттенков и свойств. Стоило лишь направить духовность к определенному «лицу», как Клейн мгновенно сливался с ним, получая безраздельный доступ к его паранормальным талантам.

«Так вот как оно работает…» Раз за разом прощупывая души и подкрепляя результаты гаданием, юноша наконец-то составил четкую картину того, кого именно сейчас «пасет» «Ползучий голод».

Первым оказался «Безликий», однако его потенциал ограничивался лишь виртуозной сменой лица и комплекции.

Вторым числился «Психиатр». Он был способен ввергать жертву в пучину дикого исступления, виртуозно внедрять ментальные внушения и имитировать драконью ауру, чтобы парализовывать волю врагов и сеять хаос в рядах противника.

Под третьим номером скрывался «Дознаватель». Он даровал носителю перчатки мастерское владение любыми видами оружия и навыки подрывника, а вдобавок позволял концентрировать разум для нанесения прямого, разящего удара по чужому духовному телу.

Четвертой душой стал «Кошмар» с единственным, но крайне полезным талантом: бесшумно и незаметно утягивать людей в сновидения. Причем, в отличие от живых Потусторонних этого Пути, здесь всю грязную работу выполнял сам «Ползучий голод», а значит, носитель мог преспокойно передвигаться, пока жертва видела сны.

И замыкал пятерку «Жрец Света». Он мог распространять вокруг себя очищающую ауру, выжигая нежить и прочую скверну в определенном радиусе. Заодно в нем теплились навыки «Барда», позволяющие песнопениями многократно усиливать союзников, а также призывать «Святой свет» — пусть и уступающий по разрушительной мощи истинному «Солнечному пламени».

«Абсолютный предел — пять душ, и доступный арсенал намертво фиксируется в момент первого „поглощения“… Причем выбрать навыки нельзя, тут правит бал слепая удача. Кому-то достанутся три заклинания, а кому-то и вовсе одно-единственное…» — Клейн понимающе кивнул. Тяжело вздохнув, он обратился к томящимся во мраке мученикам:

— Кем бы вы ни