Безликий - Е. Юань

— Я нутром чую запах надвигающейся катастрофы. Пора начинать. Ударим первыми, пока эти сюрпризы не обрушились на наши головы.

Леди Отчаяние плавно, тягуче отозвалась:

— Мои мысли текут в точно таком же русле.

— Но для начала ты должен перебросить меня прямиком в Восточный район.

«В Восточный район?» — сердце Клейна вновь екнуло от скверного предчувствия.

— Никаких проблем, — всё тем же ровным, лишенным малейших эмоциональных всплесков тоном обронил мистер А.

Прямо перед окутанной капюшоном фигурой из пустоты стремительно соткалась иллюзорная, полупрозрачная книга. Воздух наполнился эфемерным, плывущим словно из иных миров песнопением:

— Я пришел. Я увидел. Я запечатлел.

Призрачные страницы бешено, с шелестом замелькали, намертво замерев на одной-единственной. В следующее мгновение оттуда вырвался ослепительный, нежно-голубой и абсолютно нереальный сноп света.

Это сияние мягко, словно саваном, окутало облаченную в белоснежную мантию Леди Отчаяние. Ее силуэт подернулся зыбкой рябью, расплылся и окончательно растаял в воздухе.

Леди Отчаяние в мгновение ока оказалась посреди мириадов прозрачных, гротескных и не поддающихся описанию теней. Вскинув взор, она узрела, как на самых недосягаемых высях переливаются потоки кристально чистого света, таящего в себе бездну бесконечных знаний.

Ее тело увлекла за собой неведомая, причудливая сила. Стремительно пронзая пространство, она в мгновение ока покинула катакомбы и очутилась в глухом, безлюдном и тошнотворно-грязном закутке какого-то переулка.

Опустив вуаль и надежно скрыв лицо, она вскинула взгляд к небесам. Полуденное солнце вновь утонуло в густой пелене туч и смога, обратившись тусклым, болезненно-бледным пятном.

Бледно-желтая дымка, не слишком густая, но вездесущая, клубилась над каждым дюймом Баклунда. Она несла в себе едкий, першащий в горле дух, пробирающий до костей ледяной сыростью.

«Какая досада, что не удалось дождаться того самого момента, когда смог станет максимально плотным и неподвижным…» Непредвиденные случайности вокруг Трисси, внезапный, пусть и кратковременный бунт «0–08», вмешательство Азика и недавние диверсии «Темного Императора» — всё это раздуло масштаб событий до небес, приковав к ним слишком много нежелательного внимания. Пришлось форсировать планы и выступать прямо сегодня… Леди Отчаяние обвела окрестности безмолвным взором и, покинув переулок, плавно выскользнула на оживленную улицу.

Ее шаг был неспешным и размеренным, словно она безмятежно прогуливалась по волнам туманного океана.

Там, где ступала ее нога, мгла неуловимо, исподволь сгущалась, наливаясь зловещими, антрацитово-черными тонами, а дальность обзора предательски сокращалась.

Едва она миновала эту улицу, как некий бродяга в ветхой куртке, с болезненно-желтушным лицом, внезапно зашелся в надрывном кашле. Приступ оказался настолько чудовищным и сокрушительным, что бедолага рухнул на мостовую, корчась в судорогах.

Двое бедняков, оказавшихся поблизости, в первобытном ужасе шарахнулись в стороны. Но уже в следующую секунду они сами отчаянно вцепились себе в горло, исторгая хриплые, булькающие звуки, словно в одночасье подхватили острейшую легочную хворь и теперь захлебывались от удушья.

Антрацитово-черный, пронизанный желтушными прожилками смертоносный смог обрушился на Восточный район, накрыл портовые доки и затопил неустанно изрыгающие дым Фабричные кварталы, неумолимо, словно чума, расползаясь по всему Баклунду.

Окружающий мир стремительно «тонул» в этом мареве: даже уходящие ввысь башни колоколен превратились в блеклые, размытые тени. Один за другим работяги и нищие начали задыхаться. Бродяги, из последних сил сопротивлявшиеся пронизывающей стуже и голоду, падали замертво вдоль всего маршрута, проложенного этой загадочной леди. Человеческие жизни лопались, как хрупкие мыльные пузыри в корыте прачки.

Лицо Леди Отчаяние оставалось безмятежным и пугающе умиротворенным. Казалось, она виртуозно творит некий великий шедевр искусства.

Ничем не выделяясь среди мечущихся прохожих, она продолжала свой путь. Уголки ее губ едва заметно изогнулись, и она тихо, с упоением произнесла:

— Летописи Королевства Лоэн навеки запечатлеют этот день:

— Великий Баклундский смог.

…………

Мрачный каньон уже полностью утонул под толщей беспросветных, иллюзорных вод, однако перо артефакта «0–08» и не думало прекращать свой бег.

Заполняя любую доступную поверхность, оно с маниакальным упорством выводило строки гротескной, до смешного абсурдной, но от того лишь более леденящей душу истории:

'…Падение брюк нисколько не сбило Инса Зангвилла с толку, ибо его фигуру надежно укрывала длинная сутана. Быть может, он загодя предвидел подобный конфуз…

'«Маг Законов» намертво пригвоздил Азика Эггерса к месту, на время вырвав из его арсенала две сокрушительные Потусторонние способности, делом доказав, что является поистине бесценным соратником. Однако врата, где пересекаются границы мира духов и подземного царства, поддались зову ауры Азика. Потревоженные титанической мощью их битвы, они распахнулись, породив череду совершенно непредсказуемых последствий.

«И в этот самый миг некая неведомая, проходящая мимо сущность уловила зов. Воспользовавшись прорехой, Она просунула руку прямиком в реальный мир, и — ох! — ухватила Инса Зангвилла!»

В воздухе за спиной Инса Зангвилла, всё так же облаченного в черную сутану священнослужителя, внезапно вынырнули две кроваво-желтые руки, сплошь покрытые омерзительно извивающейся, гниющей плотью!

Мертвой хваткой вцепившись в плечи бывшего архиепископа, они рывком уволокли его в зияющую пустоту, низвергнув прямиком в мир духов.

Глава 476

Соломинки

Там, где исчез Инс Зангвилл, свет внезапно померк, и пространство затопила самая густая, непроглядная тьма.

Из этого мрака донеслось умиротворяющее, безмятежное песнопение, клонящее в сон. Под его влиянием даже бесчисленные мертвенно-бледные руки, отчаянно тянущиеся вверх из-под чернильной глади воды, замедлили свои судорожные движения. Их первобытное безумие угасло, словно эти истерзанные души наконец обрели долгожданное искупление.

И в этой рукотворной «ночи» из пустоты вынырнул человеческий силуэт. Это был не кто иной, как сам Инс Зангвилл, которого буквально мгновение назад утащили в мир духов.

Его облик разительно изменился. Мягкая шляпа бесследно исчезла, а сутана на левом плече была изорвана в клочья. Прямо оттуда вместе с тканью был безжалостно вырван изрядный кусок плоти, и теперь на обнаженной ране с тошнотворным бульканьем один за другим вспучивались и лопались бледно-желтые гнойные волдыри.

Из его взгляда напрочь испарилась былая ледяная надменность. Теперь в глазах бывшего архиепископа плескалась лишь неприкрытая мука, словно он переносил поистине немыслимые, запредельные страдания.

Перьевая ручка «0–08» всё так же безостановочно выводила строки:

«К чьему-то сожалению, а к чьей-то радости, но при Инсе Зангвилле оказалась 'Пуповина Злого Бога» — та самая, что осталась от нерожденного младенца в чреве Мегоз, дитя «Истинного Творца». Пустив эту пуповину в ход, он сумел вырваться из мертвой хватки неведомой сущности и силой проложить себе путь обратно в реальный мир. Увы, этот мистический артефакт был утерян безвозвратно. Более того, в ближайшее время Зангвилл будет вынужден нести на себе тяжкое бремя жгучей обиды нерожденного отпрыска злого