По рукам? - Ася Федотова

трубу не брала, а второй оставался по-прежнему недоступен.

Дверь мне открыла Анна Эдуардовна.

— Что у вас случилось то, Денис? — спросила бабуля, пропуская меня в квартиру.

— Сам не в курсе. Лера телефон не берет. А я сегодня целый день у отца был.

— Пришла. Глаза красные, опухшие, — поделилась со мной Анна Эдуардовна. — Ничего не говорит. Заперлась в комнате у себя и не выходит.

— Сейчас разберусь, не волнуйтесь, — попытался успокоить бабулю, хотя сам был уже конкретно на взводе.

Может, Лерку обидел кто? Дымников, например. Убью гондона, если так и есть. Собственными кровавыми соплями давиться будет.

— Ох, Дениска, если это ты чего сделал, держись, — пригрозила пальцем.

— Да не сделал я ничего!

— Смотри у меня, — зыркнула, сняла с крючка ключи и протопала в прихожую.

— Лера! Я к Степановне на пол часика! — бабуля вернулась ко мне, еще раз потрясла перед моим носом пальцем, обула сланцы и скрылась за дверью.

Я стянул кроссы, повесил куртку и подкрался к нужной комнате. Ручка не поддалась. Постучался.

— Лер, это я.

Прислонился ухом к двери, прислушиваясь. А затем отстранился, когда в ручке щелкнул замок.

Лера распахнула дверь и не смотря на меня вернулась на кровать, подмяла под себя ноги и уставилась в книжку.

Все мои подозрения были не напрасны. Что-то случилось. Только в одном я ошибся — это, похоже не кто-то левый и не Дымников. Это касалось меня. Только вот я не понимал, в чем именно.

— Лер, че за прикол? — прошел внутрь и встал напротив. — Может, расскажешь? Или в игнор будем играть?

Та мгновенно захлопнула книжку, отшвырнула ее в сторону и уставилась на меня глазами, полными слез.

— А ты ничего мне рассказать не хочешь? — прошипела в ответ.

Я пожал плечами и спрятал руки в карманах черной толстовки.

— Ну, я много чего могу тебе рассказать. Только вот думаю, это не то, что ты хочешь сейчас услышать. А что хочешь, если честно, не совсем догоняю.

Лерка вспыхнула и поджала губы, бросая в меня молнии.

— А про Есю эту твою?

— Ну, во-первых, она — не моя, а, во-вторых, причем здесь вообще Еська?

— Еська, — передразнила Лерчик. — Я все знаю, ясно? Случайно услышала разговор Беккера со своей мамой. Он просил помочь, пристроить Есю эту в клинику, чтобы наблюдать за... беременностью. Она залетела. И это случилось на той самой вечеринке у Грифонова. На той самой, когда ты меня поцеловал!

— Ну, допустим. И как это все связано?

— Значит ты знаешь про ребенка? — Лерка повышала децибелы. — За дуру меня держишь?

— Никогда не держал тебя за дуру.

— Боже! — Лера вскочила с кровати и бросилась к окну. — Уж, не думала, что с твоим то опытом, ты до сих пор не научился резинками пользоваться.

И тут я смекнул, к чему она клонила и что там себе напредставляла в своей прекрасной курчавой головке. Подобрался к девчонке и развернул к себе лицом, удерживая за плечи.

— И ты решила, что этот ребенок будет от меня, да? Что это я переспал с ней на вечеринке после того, как поцеловал тебя.

— А что еще тут можно подумать? — взвилась Лера.

— Ну, хотя бы то, что я — не двуличное ссыкло.

Лера вспорхнула ресницами, округлила глаза.

— Но она... Как же она...

— Я не спал с Еськой на той вечеринке и после нее тоже. Мы тогда порвали. А залетела она от Грифонова. Они налакались вместе, как два алкаша, и уже когда я вырубился, смачно так потрахались.

— Дэнни, я, — Лера судорожно вытерла слезы ребром ладони и виновато уставилась.

И мне стало тошно. Вот какого черта она обо мне такого мнения! Я из кожи вон лез, чтобы доказать ей, что у меня все серьезно. Что я жестко влюбился. И никогда бы не стал вести себя, как трусливое дерьмо.

— Что ты? — не удалось сдержать распаляющей изнутри злости, перемешанной с обидой.

— Прости, — произнесла дрожащими губами. — Прости, прости, — залепетала и обвила свои руки вокруг моей талии. Прижалась щекой к груди. Всхлипнула и затряслась в приступе плача. — Я ведь даже представить не могла, что она еще с кем-то может быть, ведь пришла с тобой, и вы... А она... С одним, потом с другим.

— Просто не думай обо мне больше так, — погладил ее по волосам. — Это, знаешь ли, больно.

— Не буду, — Лерчик подняла голову, обняла ладонями мое лицо и принялась целовать. — Прости. Я люблю тебя. И так испугалась. Думала, что потеряла. Что теперь все.

Я улыбнулся ей в губы, потому что она сказала самое главное.

— Повтори, — попросил ее и мазнул губами по скуле, а затем присосался к шее, где кожа была особенно нежной и вкусной. Она с ума меня сводила. Особенно после того, как я попробовал ее полностью. Всю.

— Что?

— Что любишь, — поцеловал за ухом, прикусил мочку.

Лерка рвано вздохнула.

— Люблю. Сильно. Даже не думала, что могу так сильно, — от ее признания сердце зашлось в каком-то бешеном ритме.

— Я тоже. Сильно, — и снова нашел ее губы.

Невинный поцелуй быстро перешел в глубокий, мокрый, жадный. Я уже шарил руками под ее футболкой, а она забралась своими ладошками под мою толстовку, когда зашла Анна Эдуардовна.

— Кхм, — откашлялась та, привлекая к себе внимание. — Я так понимаю, уже все нормально? Тогда быстро ужинать.

После ужина Лера сыграла мне одному, как и обещала.

Это была новая мелодия, которую они с Быстраковой выбрали и репетировали сегодня к концерту. Кавер на довольно популярную в сети песню. *

А я забрался с ногами на ее кровать. Смотрел на нее, слушал. И это было охренеть как прекрасно. Как будто между нами невидимая, невесомая, только нам одним понятная связь.

Серьезно, я чуть не зарыдал.

Вот был бы провал, если б я расслюнявился здесь перед ней.

Лерчик моя...

После того, как она убрала скрипку и повесила на стену, тут же ее сграбастал и усадил к себе на колени.

— Поедем завтра ко мне после трени, а? Отпрошу тебя у бабули с ночевкой.

— Поедем, — прошептала мне в губы и прикусила за нижнюю.

— А послезавтра у меня занятие с Анной Эдуардовной. Пойдешь потом со мной на свидание?

— Пойду, — снова согласилась Лерчик. — Давно бы уж пора меня на свидание пригласить.

— У нас еще будет куча свиданий, — пообещал девчонке, забрался ладонями под футболку и прошелся от поясницы до выступающих лопаток. — Ты моя сладкая, сладкая детка. Зайчик. Мышка. Пончик. Люблю тебя.

Тут я моментально отгреб щепок за ухо.

— Ай! Больно.

— Это за пончик, — а