По рукам? - Ася Федотова

сплошной кавардак, а мурашки, точно мириады звезд, рассыпаются по коже — это высшее блаженство.

Я его люблю.

Но так страшно, до сих пор страшно, даже после того, что между нами произошло, произнести эти слова вслух, глядя ему в глаза, считывая реакцию.

— Лер, пора. А то меня Анна Эдуардовна живьем закопает, — выдохнул в губы, а потом противовес сказанному обнял и притянул к себе еще ближе. Кожа к коже. И уткнулся губами в изгиб моего плеча. — Не хочу расставаться. Буду думать о тебе целый день. Можно вечером заеду?

— Да, — пискнула в ответ, разрываемая на части от рвущихся наружу эмоций, сочащихся через поры, пропитывая эйфорией воздух вокруг.

— Сыграешь мне одному?

— Сыграю, — счастливо зажмурилась, но сердце все равно выдавало меня с потрохами.

— Вечером?

— Вечером.

Денис поднялся первым и, в чем мать родила, утопал в душ, а я откинулась на кровати, натянула одеяло до самого подбородка, прикусывая мягкую ткань, чтобы не завизжать от переполнявшего меня счастья.

После утренних процедур мы вдвоем наскоро соорудили незамысловатый завтрак и отправились ко мне. Сдаваться бабуле. Денис сказал, что ни за что не оставит меня одну разбираться с этой проблемой и возьмет удар на себя. Ведь я должна была вернуться домой еще вчера.

Наскоро сброшенное сообщение после нескольких неотвеченных звонков разозлила бабулю не на шутку. Она скинула в ответ гневную тираду, но донимать меня больше не стала, позволяя медленно умирать от наслаждения в руках Дэнни до самого рассвета.

— Ну, что герой — любовник? Пришел? Не струсил, стервец? — бабуля накинулась на Дениса с порога.

— Баб..

— Не бабкай! — рявкнула на меня. — Иди в комнату, да, приведи себя в порядок, а то видок, как у... прости Господи.

Я растерянно посмотрела на парня, но тот лишь мягко кивнул мне головой и выпустил руку.

О чем они говорили на кухне, не слышала. Судорожно вытащила из шкафа первую попавшуюся водолазку, которую заправила в джинсы с высокой посадкой. Скрутила волосы в гульку, быстро нанесла макияж и понеслась к ним.

Но увидела совсем не то, что ожидала и чего боялась.

Денис, как уже сложилось, сидел на табурете возле окна и наворачивал бутерброды, запивая крепким чаем. А бабуля, как обычно, крутилась у плиты, поджаривая на сковородке оладьи.

— Сгущенку будешь, Денис?

Тот с набитым ртом промычал в ответ.

— Тогда достань сам из холодильника. И сметанки не забудь. Она на средней полке в контейнере.

Боже, да она его раскормит до размера кабана такими темпами.

Денис перехватил мой взволнованный взгляд, хитро улыбнулся и подмигнул. А потом сделал все, что велела бабуля.

Я тоже налила себе чай, достала из холодильника зерненый творог и уселась напротив парня.

— Вон смотри, какой у мальчишки аппетит здоровый, — оглянулась на меня, хмуря брови. — Учись готовить, Лерка. Не листьями же своими его кормить будешь. Ручищи то вон какие, — вогнала меня в краску своим речами.

— Она хорошо готовит, Анна Эдуардовна. Не пропаду.

— Смотрите-ка, — фыркнула бабуля. — Защищает. Спелись, голубчики. Ну, ну...

А у самой губы дернулись в улыбке.

Всю дорогу до универа я выпытывала у Дэнни подробности их с бабулей разговора. Но тот специально сделал вид, будто не понимает моих вопросов, отчего получил по бедру, ойкнул и заржал. Но все же потом сознался, что она сначала угрожала ему расправой, если Денис меня обидит, а затем настойчиво принялась посвящать его в тему безопасного секса.

Прямолинейности у бабули не занимать.

Денис подбросил меня до первого корпуса универа, проводил до крыльца и поцеловал у всех на виду. И мне впервые было плевать, кто и что подумает. Потому что сегодня ночью я поняла, что он — мой. Как и я — его. Потому что всю ночь он шептал мне, как влюблен. Потому что счастье заволокло глаза и притупило остальные рецепторы. Разве может быть настолько хорошо, что даже больно?

— До вечера, — чмокнул в нос и дождался, пока я скроюсь за дверьми.

А я потом все глядела сквозь широкое окно, как Денис спешно покидал территорию универа.

И стоило мне появиться в аудитории, как Ника по моему сияющему виду сразу все просекла, выпрашивая на каждой перемене в подробностях ей рассказать, как это произошло. Но как про такое трепаться? Это же только наше с ним вдвоем. Сокровенное. Свое собственное.

— Ладно, ладно, — пробурчала в ответ подруга. — Но тебе хоть понравилось? Помнится, как после перепиха с Керимовым девчонки за ним бегали, названивали, в клубах подлавливали.

— Только не нужно мне про его девиц рассказывать, — взмолилась я, утыкаясь в решебник.

— Не буду, не дуйся только, — Ника чмокнула меня в щеку и опустила подбородок на сложенные на парту руки, мечтательно вздыхая. — Эх, Лерчик, Лерчик, видела бы ты со стороны, как Керимов на тебя пялится. Ни на одну из них он так не смотрел. И на Еську тоже, кстати... И что, у вас теперь любовь?

— Наверное, — засмущалась я.

— Счастливая, — протянула Ника, улетая в свои мысли.

А, может, в воспоминания. Когда на первом курсе Стрельцова с таким же видом ходила. Когда они с Беккером отлепиться друг от друга не могли, тискаясь по углам, а все на потоке им завидовали, обсуждали.

После пар Ника увязалась со мной на репетицию, под предлогом, что у нее пара часов свободных, и негде скоротать время. А потом ей надо будет поехать в реабилитационный центр к сестре.

И вот надо было случиться такому совпадению. На сцене перед микрофоном на высоком табурете сидела Катя, теперь уже официальная девушка Беккера. Играла на гитаре и пела.

Красиво, мелодично и пронзительно. Тихую, грустную песню о снах и, наверное, любви. Пела, сосредоточив свой взгляд на парне в первом ряду. Широкие плечи и темный затылок не оставляли сомнений, что сидел там Беккер.

— Занятно, — надменно хмыкнула Ника, на секунду застыв на месте.

А потом распрямила плечи и выбрала крайнее место на последних рядах. Я уселась рядом, чтобы подождать Быстракову.

Катя закончила петь, оставила гитару на табурете, а сама спустилась к Беккеру. Те миловались, а Ника смотрела, не мигая, в то время, как глаза ее увлажнялись с каждой секундой.

Потом Катя отвлеклась на разговор с какой-то девчонкой, чмокнула в щеку Беккера и упорхнула с той девчонкой за кулисы.

Ника вцепилась в подлокотники, пока Руслан направился к выходу, прямо по нашему проходу. И когда уже поравнялся, не сдержалась.

— Птичку певчую себе завел?

Это был единственный раз на моей памяти, когда после их с Беккером окончательного разрыва Стрельцова первой сделала выпад в