журнал "ПРОЗА СИБИРИ" №1 1996 г. - Вячеслав Крапивин

же монумент Якимова был снесен еще в тридцатые годы XX века.

— Ты думаешь, он нас найдет? — спросил Удалов.

— Он должен за нами наблюдать.

— Я и наблюдаю, — сказал кладбищенский сторож. Как-то он успел их обогнать и спрятаться за кустом. — Времени у нас в обрез. Показывайте, что можете предложить. Я ведь страшно продажный.

Минц и Удалов показали остатки сокровищ.

— Мало, — сказал сторож. — Пиджаки тоже отдадите.

— Если ваш рассказ нас заинтересует, — сказал Минц.

— А как же иначе? — удивился старый сторож. — Я же головой рискую. Они присели за памятником так, чтобы их не видно было с дорожки.

Сторож рассматривал трофеи, но отвечал охотно. Хотя неизвестно, насколько правдиво и насколько исчерпывающе.

Первый вопрос Минца прозвучал для Удалова странно:

— Когда появились путешествия во времени, кто их устроил и кому они нужны?

— Путешествия во времени существуют только в городе Великий Гусляр, — ответил сторож, — начались путешествия на той неделе, и не сегодня-завтра их прикроют. А устроили их наши городские власти.

— Почему? Почему их прикроют?

— Потому что путешествия во времени категорически запрещены и если бы не крайняя нужда, наш город никогда бы не пошел на нарушение вселенского запрета.

— Но путешествовать в будущее нельзя! — повысил голос Минц.

Сторож прижал палец к губам и ответил шепотом:

— А кто сказал, что это путешествия в будущее?

— Я. Потому что еще вчера я жил за сто лет от вас.

— Чепуха. Эти путешествия организованы нами, проводятся нами, значит они — путешествия из будущего в прошлое, что, как известно, и теоретически и практически возможно и даже широко практиковалось в городе Великий Гусляр.

— Значит, они нам только кажутся путешествиями в будущее, — произнес Минц. — Славно придумано.

— Так и доложите своему другу президенту Академии наук, — заметил сторож, чуть усмехаясь.

— А вы откуда знаете, что мы дружим?

— Из библиотеки, — смиренно ответил кладбищенский сторож. — Из вашей желтой и продажной прессы. Со страниц ваших газет, сообщивших о якобы имевших место в Великом Гусляре контактов с будущим. Но, учтите, что вы будете разоблачены и поставлены на место.

— В это я верю, — сказал Минц. — Так зачем вам нужны путешествия во времени? Зачем было устраивать эти шоп-туры?

— Объясняю, — усталым голосом произнес сторож. Он снял темные очки и его лицо показалось Удалову знакомым.

— Не смотрите на меня так, — сказал сторож. — Вы помните председателя Белосельского? Считается, что мы с ним очень похожи. Я прихожусь ему правнучатым племянником.

— Верно, — воскликнул Удалов. Он обрадовался, словно встретил знакомого в пустыне американского универмага.

— Вы нам нужны для компенсации. Неизвестно, дадут ли плоды наши усилия, но должен сказать, что наша попытка — отчаянная попытка. Мы рискуем всем. Наш город могут попросту закрыть... и будут правы.

На глазах сторож изменился. Не сторож это был, а государственный муж, который печется о судьбе своей земли.

— Продолжайте, — добрым голосом ободрил Белосельского профессор.

— Граждане предки, подумайте, что же вы, неразумные, жадные и грязные, наделали с нашей родимой Землей! — голос сторожа дрогнул. — И хуже всего досталось моей родине. Большевики гнали план и воровали, капиталисты и новые русские воровали и хапали, русский чиновник получал взятки за то, что дозволял хапать и уничтожать... Америка или Германия спохватились, развели зеленых, начали бороться... Они сейчас почти все восстановили. Если не считать озоновых дыр — нашего общего несчастья! Да парникового эффекта вкупе с ядерной зимой. Вы меня понимаете?

Удалов воздержался от комментариев, хотя кое-что понял, а Минц энергично кивал головой — он-то понял все.

— Мы не только забыли о естественных продуктах, о натуральной пище, мы — генетические обломки прошлого. Вы видели, насколько равнодушны ко всему мои немногочисленные современники? Когда инициативная группа Великого Гусляра в составе... — тут Белосельский вытащил из кармана плаща смятую бумажку и начал зачитывать список инициативной группы, — в составе Белосельского, Ираклия Удалова, Теодора Стендаля, Хосе-Марии Ложкиной и других граждан решилась на нарушение закона о временных путешествиях исключительно для того, чтобы обеспечить единовременное снабжение Великого Гусляра натуральными продуктами и генофондом, мы понимали, на что идем!

Сторож замолчал, а Удалов подумал: никогда мне не увидеть этого самого Ираклия Удалова. Почему Ираклия? Неужели кто-то из его потомков на грузинке женится?

— Почему Ираклий? — спросил Корнелий.

— Не отвлекайтесь, — сказал сторож. — Откуда мне знать, почему Ираклий? Пробыл шесть лет в плену на Кавказе, вернулся Ираклием. Мы не задаем лишних вопросов.

— Значит, понадобились натуральные продукты? — спросил Минц.

— Я рассказал все, что мог.

— И генофонд?

— Больше я говорить не вправе.

— И долго это будет продолжаться?

— Завтра закрываем.

— Неужели так удачно. Получили все, что хотели?

— Энергии не хватает.

— А еще дальше в будущее можно заглянуть?

— Нет. Там загородка.

— Энергии нет?

— Не знаю. Ведь путешествия в будущее невозможны, а оттуда никакого привета. Живем в полной неизвестности...

— Вам можно только посочувствовать, — сказал Минц. — Возьмите ваш гонорар, — он протянул сторожу колечко и монетку.

— Спасибо, не надо. Все ваши товары после окончания тура свозятся централизованно в наш горсовет. У вас же в покупателях состоят только сотрудники местных органов.

— И вы не допускаете жителей?

— Зачем им это? Они получают свой паек.

— А эти... Агентство „Голден гууз“... Тоже ваши? — спросил Удалов.

— Нет, это настоящие посредники, корыстные люди, не более того.

— Значит, ваш эксперимент подошел к концу? — спросил Минц.

— Вы совершенно правы. Это тоже будет небезынтересно узнать господину президенту Академии наук и всему вашему военно-промышленному комплексу, который, Лев Христофорович, после вашего необдуманного звонка в Москву скоро сутки как стоит на ушах и не знает — чего ему ждать, то ли третьей мировой войны, то ли всеобщего и полного разоружения.

— Но этого не произойдет?

— Ни того, ни другого. Все это — наши проблемы. Хоть и не мы их придумали.

Удалов старался не слушать голосов и шуршания в кустах. Шум приближался с разных сторон. Видно их хватились и искали.

— Минц, — сказал он профессору, — задавай последний вопрос и будем сдаваться — нас уже почти настигли.

Минц улыбнулся... Сторож напялил черные