Жизнь и война генерала Василия Рязанова. Книга 2 - Василий Васильевич Рязанов

сведения не могли быть использованы и не представляли для немецких войск практической ценности». Лишен звания Героя Советского Союза 09.05.1950 г. Амнистирован в 1954 г. С того же года в запасе. Жил в г. Ижевске. Восстановлен в звании Героя Советского Союза 04.01.1955 г. Но вышел он по амнистии, работал начальником Ижевского автомотоклуба, затем старшим инспектором – летчиком комитета ДОСААФ, с 1965 года он пенсионер. Был полностью реабилитирован только в 2002 году, через 28 лет после смерти. Поэтому в книге Луганского изменена фамилия.

По воспоминаниям знакомых Меркушева, он на праздники наливал водку в стакан, опускал туда Золотую Звезду, вытягивался в струнку и, видимо, мысленно видя перед собой Рязанова, докладывал: Товарищ генерал! Командир 152-го гиап гвардии подполковник Меркушев готов к выполнению боевого задания. Затем вспоминал, что Рязанова уже нет, опускал голову, сгибал плечи, закладывал руки за спину и уже другим голосом: Меркушев, 1911 года рождения, статья 58 пункт 1 “б”, срок десять лет. Но, думается, если бы он и не попал в лагерь и дослужился бы до генерала, все равно, лучшие его годы, самые творческие и духоподъемные, пришлись на военную пору. Ему принадлежала фраза, ставшая названием фильма: сегодня в бой идут одни старики. И в фильме эти слова говорит командир полка. Тот же Луганский, другой прототип маэстро, – этот образ обобщенный, составленный из многих реальных летчиков, но в полку Луганского музыка была, – по рассказам его друзей, будучи уже генералом запаса, просиживал целыми днями на пивзаводе. Вспоминал он, возможно, об огневых своих годах, о боевых друзьях и командирах, мысленно беседовал с Рязановым, Меркушевым. Кузьма Александрович Белодед говорил мне, что Рязанов подолгу, часами беседовал с Луганским, с маэстро. Многие события фильма – воздушные бои за плацдармы, столь важные разведки, и прочее вызваны решениями Рязанова. Сам же Рязанов на войне оставил все свои силы и здоровье. Может быть, он совершил бы еще что-то значительное и весомое после победы, но ресурс был исчерпан. Впрочем, самое важное для меня и моего брата он сделал, дал нам жизнь.

Показателем популярности и славы человека может быть создание мифов о нем. Валеев Дамир, в то время ученик 7 «а» класса, в 2005 году написал творческую работу исследовательского типа о Меркушеве. Работа интересная, для 7 «а» класса прекрасная. Сомнения вызывает только приложение №19 краеведа и учителя Анатолия Новикова (Литературный журнал «Луч» №3-4, 2005 год). По словам Новикова, следующую историю рассказал ему маршал С.А. Красовский: «Дело было так. Когда сдали немцам Киев и доложили в ставку Верховного главнокомандующего, что всех, кого необходимо, эвакуировали и ценное всё, что было, вывезли, вдруг ранним утром раздался телефонный звонок из Киева. – Пригласите к аппарату главнокомандующего фронтом. Дежурный ответил, что его нет. – Тогда начальника штаба. – Его тоже нет. – Тогда любого, кто там у вас есть. Красовский подошел к телефону, взял трубку, представился, спросил, кто говорит, а по голосу уже узнал, что это член военного совета Украинского фронта Никита Сергеевич Хрущев. – Как только я назвал свою фамилию, он стал требовать: «Срочно высылай самолет, только аса, и быстрее». – «Откуда вы звоните?» – «Из Киева, откуда мне еще звонить?» Я ему говорю: «Киев сдан, там немцы, и почему вы не дали знать, когда эвакуировался весь личный состав?». Хрущев ответил: «Так получилось». Красовский понял, что член военсовета не проспался и всё еще «под шафе» и разговаривать с ним бесполезно. Хрущев же твердил одно и то же: «Опытного аса на истребителе, срочно высылай в северную часть Киева, на поле старого аэродрома. Нас двое». Так или иначе, но приказ надо выполнять. Опытных в то время было совсем немного, а асов и вовсе единицы. В полку собрался весь летный состав. – Когда я объявил, что нужно лететь спасать Хрущева, произошла заминка, все молчат, добровольцев не оказалось. Тогда подходит ко мне комиссар полка Василий Афанасьевич Меркушев: «Разрешите мне, я знаю это место очень хорошо. Только вот если там людей больше или, еще хуже, груз – как быть?». Красовский ответил, что всё может быть и ориентироваться придется по обстоятельствам. Когда Меркушев посадил самолет в указанном месте, его ожидал «ЗиС», из которого вылезли три человека: Хрущев, его адъютант и представитель СМЕРШа. При них был еще здоровый сейф. – Вот это нужно вывезти обязательно, – потребовал Хрущев. – Я просил опытного аса, вот и думай, как увезти. – Двое уминайтесь в кабину, и бегом, из сейфа всё доставайте в брезентовый мешок, – скомандовал Меркушев. – А с третьим… даже не знаю, что делать. – Со мной делать ничего не надо, я сам что надо, с кем надо сделаю, – изрек особист. Меркушев намек понял и понял, с кем имеет дело. Что-то в самолете открутил, выбросил, утолкал чекиста. Подожгли «ЗиС» и полетели. И долетели». История сомнительная, поскольку в момент сдачи Киева Красовского и Меркушева в тех местах не было. А Никита Сергеевич, если и пил, то вряд ли в занятом немцами Киеве. Скорее всего, это история с перелетом Рязанова с документами из окружения причудливо исказилась в пересказах. Вторая история приложения №19 тоже сомнительна. Там Меркушев в Польше летит и раскапывает заживо погребенных детей. Но в Польше Меркушев не сражался, был сбитым в Румынии. Ко многим рассказам надо относиться критически. Так, в известной байке, когда Сталин говорит Мехлису, жалующемуся на генерала, живущего на фронте с женщиной, – завидовать будем, – генералом фигурировал Рокоссовский, а в Интернете сейчас часто встречается Рязанов. Есть другие с участием Рязанова неправдоподобные истории. Моему знакомому его сотрудник, бывший истребитель, не воевавший с 43-го по ранению, рассказывал, что Рязанов настоял на принятии на вооружение каких-то плохих РСов, от которых, по его словам, много наших летчиков погибло. Очень сомнительно.

В жизни летчики не были в таких чистых и глаженых гимнастерках, как в фильме. Но это закон жанра. Моя мама не раз говорила: все было совсем иначе. Не пели так мелодично и слаженно. Но пели. Пели в полетах, в огне и разрывах снарядов, пели сквозь слезы. Пели, врываясь в бастионы врага, и громя их. Пели, падая в неуправляемых уже самолетах. Пели их души, принимая сигналы из горнего мира. Пели, встречая иную жизнь. Надеюсь, верю, и почти уверен: за это им там воздастся.

Юрий Сергеевич Афанасьев в книге А. Драбкина «Я дрался на ИЛ-2» вспоминал: «Хотелось дело делать, мы воевали не для орденов… Вообще, небоевых потерь было мало, а вот сбивали нас много, и к нам постоянно приходило пополнение. К потерям мы привыкли. Просто воспринимали их