Безликий - Е. Юань

Боевец, удерживающий тяжелое орудие на плече, ощутимо просел под весом отдачи, а его колени едва заметно задрожали от напряжения.

Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!

Он раз за разом пускал в ход это могущественное паранормальное оружие, отправляя золотые снаряды в разные концы подземелья. От этих взрывов вся древняя усыпальница заходила ходуном, однако с потолка не упало ни единой пылинки.

Едва канонада поутихла, как второй оперативник сделал пару шагов вперед и хладнокровно выжал спуск своего диковинного автомата:

Та-та-та-та-та-та!

Раскатистый, похожий на пулеметную очередь треск разорвал тишину стоков. Бледно-золотые пули веером брызнули во мрак, выжигая и очищая любые затаившиеся в глубине паранормальные угрозы.

«…Да это же та самая сокрушительная артиллерийская зачистка, о которой я так отчаянно грезил! И ведь пускают они в ход не обычный свинец, а драгоценные очищающие пули да изгоняющие нечисть снаряды! Какое баснословное расточительство! Неужто это и есть истинный стиль боя „Сердца Механизмов“?» — Клейн уставился на это зрелище во все глаза, невольно приоткрыв рот от изумления.

По окончании этой безумной канонады Иконсер, преодолевая гулкое, катящееся по коридорам эхо, зычным басом скомандовал:

— Вторая группа, приступить к зачистке!

«И это еще не всё?..» — Клейн почувствовал, как понемногу лишается дара речи.

Вторая двойка оперативников вооружилась оккультными свитками, сшитыми из самых разных видов кожи.

Коротко и отрывисто огласив заклинания активации, они безжалостно швырнули свитки прямо в разверстую пасть каменных ворот.

Пространство за порогом мгновенно озарилось мягким, первозданно чистым сиянием. С небес хлынули бледно-золотые капли святого дождя, тщательно омывая и вычищая всё сущее в радиусе своего действия.

Безмолвно созерцая это представление, Клейн поймал себя на мысли, что происходящее балансирует на грани абсурда:

«Постойте-ка, вы ведь сюда ради археологических изысканий пожаловали? Разве вы не профессиональные археологи? И как у вас только рука поднимается устраивать подобные канонады? Неужто не боитесь, что усыпальница сложится как карточный домик прямо у вас над головами?»

Пока в его голове роился этот вихрь мыслей, вторая группа завершила зачистку и доложила дьякону:

— Дьякон, как мы и рассчитывали, несущие конструкции здания не пострадали.

Было кристально ясно, что к этой вылазке они подготовились на все сто.

— Превосходно. Выдвигаемся, — скомандовал Иконсер.

Клейн зашагал в самом центре колонны. Переступив порог каменных врат, он бросил мимолетный взгляд под ноги: пол был усеян обгорелым месивом плоти и осколками костей, по которым было решительно невозможно разобрать, к какому виду принадлежали некогда обитавшие здесь твари, равно как и угадать, какие именно ловушки были заботливо расставлены в этих катакомбах.

«Под градом подобных канонад любой Потусторонний ниже ранга полубога, не успей он убраться восвояси загодя, гарантированно сыграл бы в ящик…» — Клейн вновь в полной мере прочувствовал, что такое истинная эстетика насилия, и насколько она проста, сокрушительна и лишена всякого здравого смысла.

Во время дальнейшего продвижения эта канонада раз за разом повторялась с завидной регулярностью. Оперативники «Сердца Механизмов» успешно углублялись в катакомбы, дюйм за дюймом исследуя новые залы и время от времени прибирая к рукам кристаллизующиеся Потусторонние характеристики.

— Ни единой фрески… — когда перед ними уже замаячили очертания главного склепа, архиепископ Церкви Бога Пара и Машин Хорамик Хайден внезапно остановился, озадаченно пробормотав себе под нос.

Клейн, которого с горем пополам можно было считать экспертом в области истории, испытывал точно такое же недоумение.

В обычных обстоятельствах усыпальница любого аристократа всегда пестрила атрибутами, наглядно свидетельствующими о его былом величии, статусе и прижизненной славе.

И уж если скромный склеп разрастался до масштабов грандиозного мавзолея с обилием свободного пространства, использование настенных рисунков для летописи жизненного пути усопшего хозяина было делом обыденным. К подобным приемам охотно прибегали даже в седые, варварские времена, и это считалось самым надежным методом — в конце концов, человечество сперва научилось изъясняться рисунками, а уж потом выковало письменность.

Поэтому то, что в мавзолее великого вельможи Четвертой Эпохи напрочь отсутствовали подобные настенные росписи, выглядело действительно пугающе странно.

Вняв сомнениям архиепископа, Иконсер Бернард тут же приказал оперативникам разбиться на пары и прочесать окрестности в поисках хоть каких-то уцелевших следов.

Беззвучно наблюдая за этими поисками, Клейн невольно поймал себя на желании ускорить время, чтобы сразу увидеть развязку.

И в этот самый миг он обомлел: двое оперативников «Сердца Механизмов», дежуривших в самом глухом левом углу, внезапно превратились в троих!

Лик одного из них в точности копировал Иконсера Бернарда, вплоть до упрямых вздыбленных волос, топорщащих шляпу во все стороны.

«Это…» — Клейн на долю секунды опешил, но тут же в его голове созрела вполне логичная догадка.

Едва эта мысль успела оформиться в голове, как лже-Иконсер Бернард уверенно направился к ближайшему оперативнику.

— Удалось что-нибудь выведать? — прочистив горло, приглушенным баритоном осведомился тот.

Оперативник настороженно обернулся, но, завидев дьякона Иконсера, мгновенно расслабился.

— Нет, ничего… — но не успели слова сорваться с губ бойца, как стоящий перед ним «Иконсер» внезапно обратился бледной человеческой кожей, намертво облепившей его тело.

Безликая белесая шкура плотно укутала бедолагу, а на её поверхности принялись зловеще проступать очертания человеческого лица. Вся эта жуткая метаморфоза протекала в абсолютном, пугающем безмолвии, не издав ни единого шороха и не вызвав никаких паранормальных аномалий.

Внезапно из-под натянутой кожи хлынули слепящие лучи света, подобные первым утренним лучам восходящего солнца!

Словно под воздействием невыносимого жара, человеческая кожа мгновенно стала полупрозрачной и с шипением взмыла в воздух.

Тут же из полумрака со свистом вырвался черный кнут, хлестко ударив по парящей твари и заметно сковав её движения.

В подобных схватках промедление было смерти подобно. Одно за другим Потустороннее оружие, пылающие оккультные свитки и бледно-золотые пули обрушились на тварь шквальным потоком, бесследно погребая под собой человеческую кожу.

Когда ослепительное сияние наконец угасло, на каменный пол пестрым каскадом осыпался серый пепел.

Каждая пылинка этого пепла слабо поблескивала во мраке, медленно и словно с неимоверным усилием пытаясь вновь срастись воедино.

«И впрямь призрак в человеческой коже…» — Клейн перевел взгляд на только что атакованного оперативника «Сердца Механизмов».

Мужчина поспешно оттянул воротничок, демонстрируя извлеченный на свет амулет, сплошь покрытый солярными символами и магическими печатями.

— Хвала небесам, Его Высокопреосвященство велел нам надеть эти вещицы! — высоко вскинув штормовой фонарь, со сдавленным облегчением выдохнул он.

Лишь теперь Клейн подметил, что заколка на воротнике бойца источала умиротворение Вечной Ночи, перстень дышал неистовой яростью Бури, а кожаный ремень даровал осязаемое чувство недюжинной силы…

И пусть эти побрякушки не являлись полноценными запечатанными артефактами, а большинство из