Дотянуться до легенды#2 - lanpirot

— А когда город падёт, — продолжил Судоплатов, — для нашего агента начнётся настоящая работа. И у тебя, Николай, есть преимущество над всеми остальными — тебя знает Вебер и доверяет, так что внедрение и не понадобится.

— Но ведь группа гауптманна уничтожена, а сам он вообще неизвестно где. Он может думать, что всё это произошло именно с моей подачи.

Майор госбезопасности наклонился вперёд, и в его взгляде появился хищный, расчётливый блеск.

— Я внимательно изучил отчёт Андрея Ильича по перестрелке в саду, — произнёс он. — Айболит и Профессор мертвы, и не сообщили резиденту о твоем участии. Вебер не должен знать, что это ты его подставил. Мы, конечно, можем ошибаться, но будем исходить из того, что для Вебера ты — всё ещё верный «Пушкарь», — тихо, но весомо произнёс Судоплатов. — Ты не предавал его — золото нашел Айболит по подсказке старухи. Тебе удалось уцелеть и скрыться. Пока план такой, Коля.

В кабинете повисла тишина, в которой я вдруг отчётливо понял масштаб задуманной чекистами комбинации.

— То есть я должен выйти на его след и продолжить игру по тем же правилам? — уточнил я.

— Почти, за одним небольшим исключением — теперь мы не должны пытаться его уничтожить. Мы должны пытаться его использовать, как и ту информацию, которой он обладает. И еще — надо постараться ввести обратно в игру Фичу.

— Фичу? — удивлённо вскинул я брови. — Но ведь он…

— Да, — Судоплатов почти без слов понял, что я хотел сказать. — Он уже предал нас один раз… Но если немцам станет известно, что именно из-за него провалился план Гудериана по окружению 28-й армии… А мы сумеем устроить так, что это станет известно немецкой разведке…

— Он не жилец, — продолжил я мысль Судоплатова. — Его не пощадят.

— Именно! А мы даем ему шанс реабилитироваться! Полностью искупить свою вину.

— И он согласен?

— Да, — кивнул майор госбезопасности. — Он тоже идеальный кандидат. И у тебя появляется напарник-радист, уже проверенный самим Вебером. Только надо отработать легенду, как вам удалось спастись и спасти рацию.

— Так ведь Фича уже дискредитировал себя дезинформацией.

— Сейчас он сообщает в немецкий разведцентр настоящую информацию об отходе армии Качалова… Только она уже ничем не сможет нам навредить — все рассчитано и строго дозированно. Но она — реальная! И еще он сообщит, что из всей их группы осталось только двое — ты и он. Вебер ранен и связь с ним потеряна. Над легендой для вас мы еще подумаем. И откуда вы брали сведения — тоже. И кстати, есть у меня на этот счёт одна идея… Но об этом позже, сначала нужно выяснить, где скрывается наш гауптманн.

— Вебер ранен… — задумчиво произнёс я. — Он явно залег на дно… Только где он может скрываться? Его базы сожжены, агенты-уголовники перебиты. А ведь ему еще и доктор нужен.

— Я думал над этим, — произнёс подполковник. — Был еще один неизвестный нам субъект, которого мы так и не вычислили. Тот самый информатор в городской комендатуре. Помните, Профессор упоминал, что их человек «внутри» сливал им данные о цветовых маркерах на новых пропусках и поставлял чистые бланки документов?

— Да, — кивнул я, вспомнив разговор в подвале базы диверсантов. — Вебер говорил, что они не дёргали его лишний раз, чтобы случайно не засветить.

— Верно! — согласился Иванов. — других предположений, где он укрылся у меня нет. За некоторыми «подозрительными» сотрудниками комендатуры мы установили негласное наблюдение… И подозреваемых — несколько.

Подполковник достал из планшета листки с записями.

— Первый — старший лейтенант административной службы Виктор Соколов. Тридцать четыре года. В Рославле с весны сорок первого. Именно он в комендатуре отвечает за выдачу пропусков и учёт бланков строгой отчётности. Теоретически именно через него могли идти бланки для фальшивок Профессора. До войны работал в Смоленске, в областном исполкоме, в отделе кадров. Характеристика — положительная, но не более того. Коллеги описывают его как замкнутого, исполнительного, немногословного человека. В Рославль перевёлся в мае сорок первого — по собственному рапорту, якобы по семейным обстоятельствам. Женат, имеет ребенка, но только на бумаге — никто и никогда их не видел.

Иванов ткнул пальцем в следующую строчку:

— Второй — капитан интендантской службы Борис Мирский.Сорок один год. Заведует складским учётом комендатуры. Имеет доступ к бланкам и пропускам для перевозки материальных ценностей. Он тоже мог поставлять диверсантам всё что угодно — форму, документы, даже продовольствие. И Мирский — коренной рославльский, здесь родился и вырос. Семья — жена, трое детей, которые до последнего момента пребывали в городе. Сейчас — в эвакуации. Стал бы он рисковать семьёй — большой вопрос. Но его я тоже не исключаю.

Подполковник перешел к следующей записи:

— Третий — техник-интендант второго ранга Пётр Гринько. Тридцать два года. Занимается связью и шифровальной работой при комендатуре. Доступ к документам — ограниченный, но он видит всё, что проходит через шифровальный отдел. А главное — у него есть доступ к образцам новых печатей и штемпелей, которые вводятся в обращение. Теоретически, именно он мог передавать Профессору данные о цветовых маркерах. Но Гринько — комсомолец с тридцать шестого года, кандидат в партию. Характер — открытый, шумный, душа компании. Совсем не похож на тихого конспиратора.

Иванов откинулся на спинку стула и опять провёл ладонью по лицу.

— Есть ещё несколько человек, но они менее вероятны.

И вот что меня смущает, товарищ майор госбезопасности: я не могу выяснить, кто из них — настоящий предатель. Не брать же нам всех подряд? А если предатель вообще не из этой троицы?

Три подозреваемых — и ни одного доказательства против конкретного человека. При этом один из них, скорее всего, прячет у себя раненого гауптманна Абвера. Вопрос, как вычислить этого гада?

Судоплатов медленно выпустил струю дыма и посмотрел на нас с Ивановым.

— А теперь, товарищи, давай порассуждаем логически, — произнёс он. — Вебер ранен. Тяжело ранен, насколько мы это можем предполагать по следам крови. Так?

— Так, — ответил Иванов.

— Значит, немецкому агенту нужны, как минимум, медикаменты и перевязочные материалы, а, как максимум, врач, — не спеша перечислил майор госбезопасности, загибая пальцы. — Негласный контроль вы установили, теперь отслеживайте, если кто из этой троицы начнёт искать медикаменты, перевязочные