Чужая - Инна Байр

ответа мне в плечо воткнулась игла и я уплыла в страну грез. В следующий раз проснулась легче. Я уже была готова к боли, не торопилась. Сначала прислушалась и услышала рядом с собой тихие голоса. А когда поняла, кого слышу, распахнула глаза.

Так и есть. Рядом сидел… отец. Измученный, бледный. Но что он здесь делает?

– Па? – просипела

Отец дернулся и подскочил ко мне. Сжал руку. И внимательно всмотрелся в мое лицо. Папины губы дрожали. Я приветственно моргнула, он сильнее сжал мою ладонь. Так прошло несколько минут безмолвного прощения. Потом отец протер глаза, погладил мою руку и прошептал:

– Больно?

Легонько кивнула в ответ. Да. Очень. И боль не проходила, а накатывала волнами. Хотелось уснуть, чтобы избавиться от неприятных ощущений. Полежала и спросила о том, что меня волновало больше всего:

– Адам?

Папа заулыбался:

– С внучком все хорошо! Джигит. Ест, спит, гуляет. Меня сразу принял, за усы потаскал. Тебя высматривает, так что ты давай, это… Поскорее выздоравливай.

Выдохнула с облегчением. В палату зашли мама и свекровь. Папа вышел. Мама села на место отца и взяла меня за руку. Она старалась не плакать, но у нее не вышло. Свекровь неловко мялась у двери. Потом подошла к маме. Присела рядом. Посмотрела на меня и сказала:

– Амиру сообщили. Скоро будет. Ин ша Аллах.

В голове не укладывалось как это так? Наши родители рядом. Без скандала. Но на мысли сил не осталось, вяло кивнула, закрыла глаза и выпала из реальности.

Очнулась, когда руки коснулось что-то теплое. Приоткрыла глаза и увидела склоненную голову супруга, он целовал мою кисть. Улыбнулась и провалилась обратно в сон. На протяжении недели я то приходила в себя, то впадала в бессознательность. Со временем периоды бодрствования становились все длительнее. Меня перевели в общую палату.

Родители уехали, но обещали вскоре вернуться. Свекры тоже перестали приходить. Зато Амир проводил со мной практически все свободное время и частенько приносил сына. Сначала Адам меня не признал. Еле сдержала рыдания, стыдясь своей реакции перед мужем. Амир хмыкнул и обратился к сыну:

– Эй, а где мама? Во-от мама! Давай иди к мамочке своей любимой.

И малыш потянулся ко мне. Гормоны счастья затопили, даже боль отступила на второй план. Прижалась носом к макушке, втянула сладкий запах. Я так переживала из-за потери молока, но муж убедил, что жизнь и мое здоровье важнее, а Адаму и с бутылкой неплохо живется.

Желание поскорее воссоединиться с семьей мотивировало, и врачи удивлялись скорости, с которой я выздоравливала. Меня выписали, началась реабилитация. Потихоньку я восстанавливалась. Синяки сошли, кости срастались. Врачи нахваливали мой молодой организм, а я благодарила Всевышнего за каждый день жизни. Адам рос, Амир не переставал окружать меня заботой и любовью. Да, именное ей. Мне наконец-то признались в любви.

Глава 41

Машину, что на меня наехала, видели на районе несколько раз. По мнению следователей, это говорило о том, что за нами следили. А потом автомобиль нашли на одной из свалок. Машина значилась в угоне. Хозяева – пожилая пара, они рассказали, что машину украли около пяти лет назад. Авто было старое, в плачевном состоянии, поэтому заявление писать не стали. Грешили на соседа наркомана, который к этому времени скончался из-за передозировки. Следствие зашло в тупик.

Муж злился. Он мечтал найти «уродов» и отомстить. А я старалась забыть, благодарила Всевышнего за блага, которые извлекла из этой ситуации – примирение с родителями, любовь супруга. Дома в первые дни меня окружили заботой. После времени, когда я была невесткой такое внимание напрягло и стимулировало поскорее вернуться к полноценной жизни. Я стала замечать, что золовок и свекровь тяготит забота обо мне. Здесь принято, что невестка должна прислуживать, а не наоборот. Но свекровь молчала, улыбалась, хотя по ней было заметно, как она устала. На нее перешли все заботы о доме, сыне, внуке, еще и я, инвалид, свалилась на голову.

Атмосфера в доме накалялась. Вскоре я отказалась от их заботы, сказала, что сама справлюсь, хотела сделать как лучше, но вышло наоборот. Меня посчитали высокомерной и неблагодарной. Когда я забирала сына, жалея свекровь, говорили, что я ревную и не даю им общаться с ребенком. Когда пыталась убирать или готовить, говорили, что мне не нравится приготовленная ими еда и качество уборки.

Дошло до того, что я начала стесняться выходить из комнаты, не хотела привлекать внимания. Даже поход в душ стал проблемой, мне нужна была помощь, но с мужем пойти не могла, для них подобное было неприемлемым, как для меня раздеться при свекрови или Аише. Я не жаловалась, но муж видел все сам. Недовольство росло снежным комом и в один из вечеров Амир шокировал меня предложением:

– Давай переедем?

Я выронила погремушку, которой играла с сыном и неверяще уставилась на супруга. Амир продолжил:

– Мне работу предлагают в Москве. Повышение. Квартиру там снимем.

– А как Адам? Врачи? – спросила, скрывая радость. Неужели??? Мои дуа улышаны и приняты??? А-а-а!!! Но проявлять ликование не стала. Не хотела обижать мужа демонстрацией радости, хотя внутренне я была готова пуститься отплясывать лезгинку. «Ас-са» застряло в горле и я прокашлялась, скрывая ладонью улыбку.

– Регистрацию сделаем, – успокоил муж. – А врачи там лучше наших, по месту жительства в поликлинику ходить будете, ин ша Аллах. Тебя устроим на реабилитацию, чтобы долечили хорошенько.

– Родителям сказал? – спросила и сдержала желание зажмуриться. Муж протяжно выдохнул, растянулся на кровати, заложил руки за голову уставился в потолок. Помолчал. Потом ответил:

– Пока не говорил, решил сначала с тобой обсудить, вдруг не захочешь.

«Да, конечно, нашел дуру!» – подумала я, но вслух ничего не сказала. Амир продолжил:

– Я вижу, как всем тяжело. И тебе, и им. Одни не останутся. Аишке замуж нескоро. Скотину продадим, деньгами помогать буду. Так что скажешь?

У меня случился спазм радости, сглотнула, наклонилась к сыну, поправляя боди, немного выждала и ответила, опустив глаза:

– Я не против.

– Значит решено, – резюмировал супруг, бодро подскочил и пошел разговаривать с родителями. А я сползла с кровати и, прихрамывая, закружилась по комнате в безмолвном счастливом танце, а сынок начал смеяться.

Несмотря на опасения, новость о нашем переезде родители приняли спокойно. Я не знаю, что в этом сыграло решающую роль. Усталость, неприятие или гордость за сына. Шутка ли, в столице работать будет! Меня накрыло счастьем. Сбывалась мечта. Перед нами открывались перспективы, маячила новая, интересная жизнь. Да, я пыталась полюбить село, хозяйство, огороды, бесконечный быт, размеренность и спокойствие. Но нет. Мне остро не хватало города. Его красок, шума, движения, возможностей. Там я жила. А здесь – существовала. Без надежды вырваться. Я даже не представляла, что Амир согласится переехать даже просто на квартиру. Поэтому не настаивала,