Чужая - Инна Байр

времени, когда я жила как хотела. Теперь же я была постоянно на виду и под жесточайшим контролем. Отдыхать невесткам здесь «не принято», закрываться в комнате – «стыдно». Не обходилось и без рассказов в стиле «вы сейчас королевы, а вот мы…»:

– Эх, молодежь. У вас все сейчас: авто во дворе, стирает машинка, готовит мультиварка, швабры дорогие. А вот мы все сами! – рассказывала свекровь и демонстрировала натруженные руки. – Стирать ходили на речку! Потом, правда, машинки появились, но воду носили ведрами, выжимали руками. Сено косили. дрова собирали. Вставали до рассвета, в каждом дворе скотина, сараи чистили бабы, а не мужики. Пойдешь, лопатой выгребешь, на тачку и за село в овраг, в горку! Потом коров подоишь, молоком займешься, уже и рассвет. Хлеб сами пекли, в печи. Еды наготовишь и на работу. Вечером уборка, готовка, стирка, глажка, уроки… Так и пролетела жизнь. И не заметили…

Да и вообще все женщины здесь отличались подвижностью. Поднимались до рассвета, готовили, убирали, потом работа, снова дом, огороды, скотина. И зарабатывали в основном они. И руководили всеми семейными делами. Тут-то я и убедилась, что на Кавказе подпольный матриархат. Значение мужчин поддерживают сами женщины. Командовать может только муж женой и дочками и то до определенного момента. Потом случается так, что все правление переходит в сильные руки матерей.

Еще поразило, что у местных женщин все по максимуму. Решила вымыть окно? Мой во всем доме. Угостить соседей – собери полный поднос, иначе стыдно. Если уборка, то с протиранием всех шкафов, гардин, плинтусов, выдвиганием мебели. Белье развесила – не так!

– Будешь гулять, загляни к Марьям, посмотри, как она развешивает!

А для меня рассматривать чужие вещи – дикость. Никогда дела до подобного не было. И вообще, не видела смысла тратить столько времени на такое банальное дело. Но нет. Оказывается, даже белье развешивать нужно красиво: выровнять по цвету, размеру, складочка к складочке.

Если готовка, то с таким запасом, чтобы всегда было чем угостить гостей. А гости – отдельная тема. Могли прийти и в семь утра, и ближе к полуночи. И обязательно нужно накрыть стол! Да не тем, чем богаты, а несколько блюд, десерт. Благо, что гости никогда не приходили с пустыми пакетами.

Еще столкнулась с тем, что мои кулинарные способности никому не пришлись по душе. Ну разве что свекру. Остальные оказались ярыми поклонниками национальной кухни, в которой все блюда отличались повышенной калорийностью. А я мечтала об овощах, зелени. Но приходилось есть бесконечное тесто. С мясом, картошкой. Тесто с тестом. Просто тесто. Пожаловалась мужу и он вмешался. Мне дали добро на отдельную готовку. Свекровь ворчала, порой даже высмеивала мои диетические блюда при гостях, но хоть перестала заставлять есть мучной и мой желудок прекратил бунтовать.

Второй большой проблемой стал язык. Первые дни со мной еще разговаривали на русском, а потом свекр заявил, что мне пора учиться языку мужа. Русский был забыт. Основные слова я понимала, но говорить у меня не получалось. Мешал блок. Железобетонный. Неразбивамый. Поэтому я делала вид, что все понимаю, а сама чаще просто догадывалась по смыслу, ну и старалась больше молчать.

Так же я искренне поражалась тому, сколько времени у них уходит на посиделки и разговоры: бесконечный круговорот людей и сплетен. Все знали все обо всех до десятого колена. Кто где родился, на ком женился, кого родил, что натворил, сказал, как посмотрел, что купил и за сколько… Моя бедная голова пухла от количества информации. Я даже имена родни не могла запомнить. Особенно детей, которых в каждой семье от трех и до десятка.

Дети – отдельный разговор. Они были везде и всегда. Свои, чужие. Детей любили и баловали. Адама это тоже коснулось. Он стал совсем ручным мальчиком. Но это радовало. Все же это его кровь, род, его место.

А вот я оставалась чужой и не могла смириться с тем, что здесь не существовало понятие о личных границах. Возможно, если жить в этом с детства, то и воспринимается легче, но мне было тяжко. Дико. Я не могла принять то, что другие могут зайти к тебе в спальню, заглянуть в шкаф, спросить что-то очень личное. И так поступали не только близкие.

На Кавказе ты постоянно на виду, тебя обсуждают все кому не лень и при этом отмечается каждая мелочь! Будь то прыщик или выражение лица, когда ты занимаешься делами. У меня проверяли все – как заправлена постель, содержимое шкафов, наличие пыли под кроватью, состояние одежды мужа и сына. Это злило, но на мои жалобы муж просил терпеть. И я терпела ради сына. Ради мужа. Ради Аллаха.

Глава 39

Когда Фатиму засватали, зажили «веселее». Меня поглотили бесконечная уборка, готовка, сбор приданного. Муж отдавал все до копейки матери, чтобы та докупила необходимое, его сестру никто не должен упрекнуть. Под приданное выделили отдельная комната, где стояли многочисленные сундуки, коробки, пакеты, чемоданы… К нам потянулась родня, соседи. Женщины приходили посмотреть купленное, оценить, обсудить, сравнить с «дарами» других невесток.

А мне было не до этого. Адам стал требовать все больше внимания, а свекрови и теткам в эти дни было не до него. Спасали родственницы, которые с удовольствием нянчали его, пока я носилась по дому, выполняя нескончаемые поручения: вымыть предстояло все! Даже ворота и плитку во дворе. Провели экстренный косметический ремонт. Дом вычистили так, что он блестел, убрали двор, за двором. Перемыли все запасы посуды, а это ящиков двадцать разнообразных тарелок, сотни стаканов, тысячи вилок с ложками. Выстирали все занавески, ковры. Перемыли окна, люстры. Одним словом, не скучали. Вставали до рассвета и падали после полуночи. Благо, работала я не одна. Помогали многочисленные сестры мужа, двоюродные, троюродные. Даже соседские дочки участвовали в приготовлениях. А женщины постарше поддерживали свекровь покупками, готовкой, и присмотром за детьми.

Я так закрутилась, что пропустила приход Зухры. Оказалось, что Фатима пригласила и ее. А она не постеснялась прийти. Это стало сенсацией. Впервые на глазах родни столкнулись две жены и я проигрывала бывшей сопернице. Она явно явилась из салона: в брендовой одежде, вся в золоте. Идеальные мейк, прическа, маникюр. Сама грация. А я как цыганская лошадь на празднике: голова в цветах, а попа в мыле. Но я так устала, что не успела позавидовать, лишь криво улыбнулась на прожигающий до костей черный взгляд и, задрав хвост, поскакала дальше.

Слава Аллаху, гостья не засиделась. Видимо, даже ее броня не выдержала обилия косых взглядов и ядовитых шепотков. Скандальный уход и скорый развод стали легендой. Такое на Кавказе не прощается и не забывается. Никогда. Отвлеклись от обсуждения бывшей невестки