Светлейший. Первый игемон империи - Сергей Герасимович Митин

и Олонецкая верфь, и сталелитейные заводы, а строительству Санкт-Петербурга придавались дополнительные ресурсы. А Данилыч получал возможность оптимального маневра при использовании «живой силы», умножившейся под его рукой.

В устье Невы, сменяя друг друга, крейсировали корабли эскадры Нумерса – и Петр поручает губернатору Ингерманландии и Санкт-Петербурга укрепление острова Котлин, с которого проход в дельту Невы можно было бы если не взять полностью под контроль, то как минимум сильно ограничить. С наступлением зимы, едва шведская эскадра отошла к своим гаваням, чтобы укрыться от зимних бурь, Меншиков начинает возводить по чертежам, которые были ему присланы Петром из Воронежа, укрепления на острове Котлин.

Между прочим, первых западноевропейских купцов, явившихся на балтийский берег с товаром для русских, тоже подманил и встретил Меншиков. И это еще 1703 год – самый разгар Великой Северной войны! Шведский флот пока безраздельно господствует на Балтике, но Александру Даниловичу, по всей вероятности, удалось в переписке убедить «старых знакомцев» (связи времен Великого посольства дают о себе знать), что путешествие обеспечит им в итоге вознаграждение, которое перевесит все риски. В ноябре 1703 года в устье Невы пришвартовался первый корабль – с солью и вином.

Первый петербургский губернатор щедро наградил того, кто рискнул подойти к Санкт-Петербургу в военное время, хотя шведы могли конфисковать не только груз, но и само судно. Меншиков выдал немецкому шкиперу пятьсот золотых из собственного кармана, каждый матрос получил тридцать талеров.

Забот у губернатора все прибавляется. С утра до ночи он снует по лесам на строительстве Петропавловской крепости, совещается и принимает подчиненных и просителей в Адмиралтействе, лично распределяет на строительные работы новобранцев, свезенных со всей страны, потом мчится к войску, которое охраняет подступы к городу, командует на Олонецкой верфи… Письма невесте, девице Арсеньевой, он пишет все реже, что потом тоже даст повод «либеральным историкам» судить и рядить о безграмотности первого губернатора Санкт-Петербурга. Слава Богу, некоторые письма все же сохранились: «…Вы пеняете, что не часто вам пишу, а вы в том не подивуйте, потому что за недосугами то чинится».

…К началу 1704 года Россия отвоевала у Швеции почти всю Ингерманландию. Фельдмаршал Борис Шереметев во главе мощного регулярного корпуса вошел в Ливонию и осадил Дерпт. В июле 1704 года тот был взят. На завершающем этапе осады Петр лично был при армии и имел удовольствие наблюдать, как русские войска возвращают в Отечество очередной древний русский город (исконное название Дерпта/Тарту – Юрьев, и основал его в XI веке великий князь Ярослав Мудрый). Губернатор Меншиков отличился бесперебойным снабжением действующей армии, обеспечив ей успех, а царю очередной, но еще не вошедший в привычку триумф.

Петр и Меншиков собственноручно наводят орудия на крепость Нарвы. 1704 год

Тем же летом находящийся на русской службе генерал Огильви с главными силами вторгся в Эстляндию и осадил Нарву. Петр и Меншиков успели прибыть к штурму той самой крепости, разгромом под которой завершилась четыре года назад первая, столь несчастливая для России кампания в Северной войне. Поэтому взятие Нарвы рассматривалось как дело чести и возмездия, оно могло зафиксировать прочность и бесповоротность нового состояния русского оружия. Теперь и неприступная Нарва должна была пасть!

Концентрация русской армии у Нарвы началась еще в конце апреля, за месяц до установления полной осады. Командовал Петр Матвеевич Апраксин, но общее руководство всегда осуществлял ингерманландский и санкт-петербургский губернатор Меншиков. На Апраксина же возлагалась задача препятствовать прибытию шведских кораблей в устье реки Наровы, то есть лишить шведский гарнизон надежд на подмогу и на поддержку боеприпасами.

Все это время на рейде виднелись 16 шведских кораблей с провиантом и солдатами на борту, но ни один из них не рискнул войти в устье реки под прицелом русских пушек, расставленных по берегу. Только 28 апреля была предпринята отчаянная попытка прорыва блокады, закончившаяся для шведов вполне бесславно – им пришлось буксировать в море несколько кораблей, лишившихся подвижности после попадания под шквальный огонь береговых батарей.

В журнал Апраксина в начале 1704 года внесена общая характеристика положения в Нарве: гарнизон и городские жители «в правианте имели великий голод…». По свидетельствам «языков» и перебежчиков, Меншиков и Апраксин имели точные сведения и о численности нарвского гарнизона: 4 полка пехоты общей численностью в 2700 человек. К штатному составу гарнизона следовало прибавить еще 400 горожан, которым раздали оружие.

Перебежчики сообщали и о подкреплении, которое со дня на день ожидал комендант Нарвы Горн от генерала Шлиппенбаха, «которого-де сего мая 20 числа ждут, и от Колывани (он же Ревель) де уже войски ево пошли».

«Творческое осмысление» этой информации об ожидании отряда Шлиппенбаха в 7400 человек подсказало Петру и Меншикову одну военную хитрость. На виду у осажденных было разыграно «сражение» между подоспевшим «шведским» отрядом и русскими войсками. При этом двумя полками солдат, наряженных в синие шведские мундиры, командовал сам Петр, а полками в русских зеленых мундирах – Меншиков. Спектакль имел оглушительный успех: шведский гарнизон поверил русской реалистической режиссуре и решил, что помощь уже под стенами города. Комендант Горн велел открыть ворота, чтобы произвести вылазку, ударить по русской армии с тыла и пособить «своим». В результате такого решения «наивного зрителя» выманенные из крепости шведы понесли ужасные потери.

Медаль за взятие Нарвы. 1704 год

(надпись «НЕ ЛЕСТИЮ, НО ОРУЖИЕМЪ С ПАМОЩИЮ ВЫШАЕГО ПРИЕМЛЕТСЯ», «НАРВА. 1704»)

9 (20) августа 1704 года русская армия, нарастив большое численное и артиллерийское преимущество, наконец взяла штурмом Нарву. За эту победу Александр Меншиков получил звание генерала-поручика, был пожалован новыми вотчинами и назначен еще и губернатором Нарвы.

Тогда же была отчеканена медаль «За взятие Нарвы». Петр повелел даже устроить «триумф» – торжественный въезд в Москву. Перед русскими драгунами по московским улочкам прогнали 19 пленных шведских офицеров. Впереди понуро шел бывший комендант Рудольф Горн, барон и генерал-майор.

В январе 1704 года Меншиков делает еще один довольно остроумный шаг и тем самым еще более укрепляет свое положение при Петре. Он «по-товарищески» уступает царю молодую пленницу Марту.

За несколько месяцев до того, в августе 1702-то, после штурма Мариенбурга, в русском плену оказалась семья пастора Глюка, в услужении которой находилась сирота Марта, красавица писаная, статная и расторопная, к тому же быстрого, чуткого ума и веселого нрава. Сперва Марта попала в руки какого-то сержанта, но пробыла у него недолго. Быстро оказалась в распоряжении у фельдмаршала Шереметева, а в конце 1703 года ее приметил в доме у фельдмаршала и бесцеремонно отобрал «Данилыч». У Меншикова же красавицу Марту, которую к тому моменту звали уже