Светлейший. Первый игемон империи - Сергей Герасимович Митин

поражает крайняя доверчивость Петра и особенно Меншикова, который все это время находился рядом с Августом, в одном военном лагере. Очевидно, Александр Данилович, еще не будучи изощрен в западноевропейской политике, и представить себе не мог такого «низкого коварства» со стороны союзника. Более того, когда Август в застольной беседе стал жаловаться на оскудение своего королевского двора и «ужасные издержки этого похода», Меншиков был так растроган, что подарил Августу 10 000 ефимков из своих личных денег. Меншиков отписал об этом Петру, и тот, пусть и знал, что Август транжира и мот, «вельми хвалил» соратника за этот великодушный поступок.

А всё же Меншиков, хотя не ведал о предательстве со стороны Августа, настолько уже доверял собственному боевому опыту, что решительно настоял на стратегически безукоризненной дислокации в Гродно. И именно там ожидал «саксонского сикурса» (то есть подкрепления, которое торопилось по польским землям на помощь русской армии).

Именно поэтому, несмотря на то что долгожданный «саксонский сикурс» был перехвачен и разгромлен шведами, русская армия сумела безболезненно выйти из-под удара, когда Карл привел под Гродно всю свою армию, превосходившую на тот момент объединенные отряды союзников. Леса и ледоход выступили естественными союзниками нашей армии. Преображенский и Семеновский полки вместе с союзными отрядами конфедератов и саксонцев вырвались из мышеловки. А все – благодаря полководческой прозорливости Меншикова.

Меншиков первым выехал из Гродно – и следом не замедлила к Петру полететь письменная ябеда от Огильви. В ней фельдмаршал обвинял Светлейшего князя в трусости: дескать, «первым убежал и другим повод дал для убежания». Также Огильви писал, что Меншиков покинул армию «без продовольствия и фуража, без магазейну, разорванную и разоренную». Все это не было правдой. Войска не испытывали нужды в снабжении, раз смогли выдержать после этого длительный зигзагообразный марш, выходя из-под удара Карла. Обвинить же Меншикова в трусости мог разве что слепец или сильно настроенный против него человек: отвага «Данилыча» была известна всем.

Гродно в начале XVIII века

Огильви ведь не знал, что Меншиков выехал из Гродно первым не самовольно, а по секретному приказу Петра. Сам Петр уже мчался навстречу из Москвы, стремясь как можно скорее встретиться с Меншиковым и обсудить с ним план дальнейших действий. План отхода войска из Гродно был разработан в мельчайших деталях, все русские командиры имели указание строго соблюдать его даже в случае препон со стороны «шотландского командующего», поэтому присутствия Меншикова в отступающем войске и не требовалось.

«Отступление из Гродни совершилось, – пишет Пушкин в своей “Истории Петра”. – Заблаговременно мосты и переправы были всюду готовы и исправлены… Петр повелел гродненскому войску выступить тайно и, спешно дойдя до лесистых мест, разделиться на малые отряды и врозь продолжать отступление. Исполнение сего плана Петр поручил Меншикову».

На то, что этот блестящий маневр, который не дал Карлу навязать русским генеральное сражение в невыгодных условиях, выполнили именно Меншиков и русские командиры, его подчиненные, косвенно указывает простой факт: после этого Огильви был лишен поста главнокомандующего. Он был заменен Борисом Петровичем Шереметевым. Георгу Огильви было предложено командование корпусом в русской армии, однако шотландец категорически отказался служить под началом «дикаря-московита» и подал в отставку, которая была немедленно удовлетворена.

В те дни русский дипломат Петр Шафиров в письме мягко рекомендовал Меншикову отпустить Огильви «с милостию, с ласкою, даже с каким-нибудь подарком, чтобы он не хулил государя и ваше сиятельство». Так и было сделано.

«Виват, виват, виват!»

В середине мая 1706 года русская армия была расквартирована в Киеве. Поскольку никто не мог поручиться, что Карл XII со всей своей шведско-польской армией не явится к стенам города, Меншиков незамедлительно начал сооружать дополнительные укрепления. Совершив детальное обследование местности, он обнаруживает, что Печерский монастырь «зело потребен». Из письма Меншикова Петру мы видим, что «Данилыч» уже не опасается вступать с царем в открытую полемику. Так он пишет: «…Ездил я вкруг Киева и даже в толк не возьму, как вашей милости понравился здешней город? Я же в нем не обретаю никакой крепости. А вот Печерской монастырь зело потребен, только немного трудов надобно к нему приложить, понеже город изрядный, каменной, немного не доделан».

В июле в Киев снова прибыл Петр и, осмотрев Печерский монастырь, одобрил выбор Меншикова. В августе здесь заложена была новая фортеция. По чертежам Петра и Меншикова она возводилась, укрепляясь все более, в течение десяти лет!

Вообще, к лету 1706 года благодаря организаторскому дарованию Меншикова русская армия находилась в самом превосходном состоянии. Сам Меншиков пишет: «полки обретаются в добром здравии, вся кавалерия ныне рекрутована, мундирована и добрыми лошадьми дополнена». В армию тем летом влились еще четыре регулярных полка, драгунская кавалерия достигла 20 000 человек. Также хлопотами Меншикова были присланы 4000 казаков и 3000 калмыков.

В июле Меншиков расписывает «Артикул краткий» – учебник для своих драгун. Офицеры были обязаны «непрестанно читать» главы «Артикула» в ротах, «чтоб каждый свою должность честно и благопорядочно отправлял».

Кстати, в «Артикуле» говорится и о поведении драгун на территории союзной Польши. В обязательном порядке в нем предписывалось гуманное отношение к мирному населению: «При взятии городов и мест, старых и безоборонных людей, также женщин и детей щадить». И далее: «Кто без именного указу в неприятельской земле домы, гумна и прочее зажжет, живота лишен будет». За кражу солдат подлежал телесному наказанию, а после поимки на воровстве более трех раз «на виселице повешен быть имеет». За неповиновение офицерам – «живот отнят будет». Но многие фразы «Артикула» можно расценивать и как первые ростки воспитания в русском солдате чувства долга, чести и патриотизма: «Кто к знамю присягал единожды, у оного и до смерти стоять должен»; «в крепости никто б осмелился о сдаче говорить, но каждой должность свою до последней капли крови исполнял под потерянием живота».

Разумеется, «Артикул краткий» далек от совершенства, он безусловно уступает петровскому «Уставу воинскому» 1716 года. Но это была «первая ласточка». Впоследствии Петр, опираясь на «Артикул» Меншикова, сумел обобщить более 10 лет боевых действий и, проведя глубочайший анализ причин всех поражений и побед Северной войны, составить знаменитый «Устав воинский».

Кавалерийский корпус Меншикова вскоре получает приказ Петра двигаться в сторону Польши. Изначально – это разведывательный рейд. И хотя Меншикову предписывается действовать «против неприятеля наступательно», инструкция Петра свое же предписание и ограничивает: конница Меншикова должна всего лишь «утеснить» встреченного неприятеля, Александру Даниловичу воспрещалось вступать «в генеральную баталию без случая полезного, в чем не без опасения есть».

Осторожность Петра объяснялась прежде всего тем, что ни он