Светлейший. Первый игемон империи - Сергей Герасимович Митин

class="p1">Дата Калишской победы, 18 октября по юлианскому календарю, была объявлена викториальным днем (то есть государственным праздником) и ежегодно отмечалась наравне с победами у Лесной, Полтавы и Гангута. «Петр три дня праздновал победу своего любимца, благодарил Меншикова, велел в честь его выбить медаль…» (А. С. Пушкин. «История Петра I»).

Медаль «За победу под Калишем». 1706 год

Действительно, это было одно из самых значительных событий первых шести лет войны: ни в одном из сражений еще не участвовало такое количество войск, впервые был взят в плен неприятельский командующий. Датский и британский послы, списавшись, согласились в том, «что сия победа всех побудит против шведа смелей поступать».

Август тоже изо всех сил изображал «высшее удовольствие». Он отслужил благодарственный молебен в Варшаве, подарил Меншикову Оршу в Литве и Полонное на Волыни. Но, улучив момент, попросил передать ему пленных шведов. Меншиков долго не мог взять в толк, на что они королю, но все же уступил, когда Август письменно обязался обменять их у Карла в течение трех месяцев на русских, которые сидели в шведском плену еще с 1700 года, со времен «первой Нарвы». Мардефельд в свою очередь дал Меншикову «слово чести» воротиться в плен, если такой обмен не случится.

Ни Август, ни Мардефельд, «апологеты рыцарской чести», слов своих не сдержали. Все спасенное из плена шведско-польское рыцарство Август преподнес Карлу XII «с нижайшим поклоном», дабы избежать последствий своего участия (пусть даже «как бы участия») в Калишской битве. Мардефельд же, через полгода после своего освобождения получив письмо Меншикова с напоминанием «соблюсти всенародный обычай» и «не покрывать себя бесчестием», просто оставил письмо без ответа.

Наконец поняв, что Август предал, Меншиков – по воспоминаниям современников – не проявил ни малейших признаков нравственного потрясения. Подавил эмоции. И даже в письмах Петру пытался выставить ситуацию в смешном виде. То есть Александр Данилович ничуть не унывает – явный признак несгибаемой великой личности. Меншиков уверяет высочайшего соратника, что ничего нет проще, как обернуть эту оплошку в свою пользу. «Сомневаться, что король нас оставил, ты не изволь: можно выбрать и другого короля».

Теперь Александр Данилович с чистой совестью размещает на Львовщине свою кавалерию «на зимние квартиры».

Прибыв в расположение войска, Петр на совете с Меншиковым сразу начинает примерять самые разные кандидатуры к «вакантной должности» польского короля. Но главное, что дало совещание царя с самыми ближними в местечке Жолква (севернее Львова), это – стратегический план дальнейших действий. Суть плана Петра и Меншикова состояла в том, чтобы ввиду продвижения шведской армии Карла на восток уклоняться от генерального сражения на территории Польши и Западной Украины, при этом изматывать врага нападениями мелких отрядов, уничтожать запасы продовольствия и фуража на его пути, разрушать мосты и переправы. В общем, всячески затягивать время его продвижения. И наголову разгромить измотанного и ослабленного неприятеля где-нибудь в Центральной Украине.

Замысел русских военачальников удался блестяще. В начале 1708 года Карл, ничего о нем не знавший, направил свою отдохнувшую, европейски обученную и экипированную армию, пополненную рекрутами из шведских и финских земель, а также добровольцами и наемниками из Саксонии, Австрии и Польши, в поход на Россию, дабы окончательно разделаться с неугомонным московским царем и обнулить все его многолетние усилия. То есть принудить вернуть Швеции все приобретения России на Балтике.

Для Петра эта ситуация была крайне тревожной. Особенно если принять во внимание тот факт, что после предательства Августа Россия, несмотря на все свои победы, оставалась без союзников.

«Танец в глазах Карлуса»

Армия короля, начавшая свое движение на восток, насчитывала около 45 тысяч человек. И это не считая корпуса генерала Левенгаупта в Лифляндии и корпуса генерала Любекера, оставшегося в Финляндии для прикрытия собственно Швеции с северо-востока.

Совершенно очевидно, что Карл, окрыленный своими победами в Европе в течение нескольких лет, рассматривал поражения своих генералов на восточном побережье Балтики как временные и случайные. Скорее всего, он объяснял себе успехи русских, отнявших у него несколько балтийских крепостей (а также русскую победу в битве при Калише), собственным отсутствием при неудачных сражениях и соответственно отсутствием главных сил Швеции на русском театре военных действий. Но сейчас, обратив свой напор на восток, Карл рассчитывал на быстрый реванш, более того – на значительные территориальные приобретения. Другими словами, России грозило расчленение. Если бы она не сумела ответить на поход армады Карла адекватно, она могла утратить не только завоеванный Петром балтийский берег, но и Малороссию, приобретенную долгими войнами отцом Петра с еще могущественной тогда Речью Посполитой.

Положение России осложнялось не только тем, что она оказывалась теперь со Шведской империей один на один, без союзников, но и восстанием донских казаков, к которому привели бесконечные поборы в годы Северной войны. Чтобы подавить этот мятеж, требовалось снять часть войск, столь необходимых для успешного противодействия армаде Карла.

Показательны распоряжения Петра 1707 года, предписывающие срочно отремонтировать стены Кремля и Китай-города и расставить на них пушки. Такова уж была мера опасности для государства со стороны казаков. Петр даже искал мира, чтобы сосредоточиться на подавлении мятежа, но Карл отклонил все его предложения.

В этот период Меншиков постоянно находился в войсках. Он – обязательный участник всех без исключения «военных консилий» (то есть советов). Александр Данилович внес огромный вклад в разработку стратегического плана по выманиванию противника на российскую территорию, чтобы уничтожить его здесь, на своей земле, где ближе и доступней любые потребные ресурсы. Меншикову, сочетавшему в себе черты и военного, и хозяйственного руководителя, лучше, чем другим военачальникам Петра, были известны экономические особенности территорий, на которых предстояло воевать.

В этом смысле роль Меншикова в разработке малороссийской кампании была неоценима. Должно быть, он и сам сознавал важность подобных сторон своей личности для успеха, оттого-то и старался целенаправленно лишить окружение Карла людей, подобных себе. Так, в августе 1708 года отправленный Меншиковым в рейд легкий отряд под покровом ночи пересек Днепр и совершил дерзкий налет на Смолевичи, где пленил королевского генерал-адъютанта Габриэля Отто Канефера, о котором современники писали, что он «во всех походах у шведского короля был передовым, и великий наездник, и о польских всех дорогах совершенный сведомец… и командовал многажды за генерала-маера».

В итоге не только Карл потерял первоклассного разведчика и хозяйственника, но к тому же высокопоставленный «язык» сообщил Меншикову и Петру важные сведения о шведской армии и планах Карла. Сначала Канефер, конечно, «замкнул уста», храня верность Карлу и презрение к восточным дикарям. Но люди, ведшие допрос, имели изощренный опыт в