Александр I - Андрей Юрьевич Андреев

увидеть в этом принципиального изменения в учебном порядке, где прежде должность такого наставника, отвечающего за умственное и нравственное развитие великих князей, не была предусмотрена. Лагарп мог по праву позднее написать, что он сам «создал свое место». С этой целью он составил обширную педагогическую записку, которую 10 июня 1784 года направил на имя Салтыкова, адресуясь при этом к своему главному читателю – императрице. Записка была целиком посвящена программе преподавания великому князю Александру различных наук. По своим принципам она хорошо согласовывалась с текстом «Наставления», служа как бы необходимым дополнением к последнему.

Надо сказать, что Лагарп подробно изучал «Наставление»; более того, он был единственным из всех придворных воспитателей, который смог откликнуться на этот текст в письменном виде, самостоятельно осмыслить и развить его принципы[55]. С формальной стороны Лагарп должен был ответить на вопрос Екатерины II, переданный ему через Салтыкова, относительно того, каким предметам способен обучать он сам, – и указывал в ответ широкий круг наук: помимо французского языка и литературы математику, географию, всеобщую историю, философию. Но по сути Лагарп в дополнение к «Наставлению» сформулировал конкретные методические указания, раскрывающие суть преподавания этих предметов.

Например, говоря об изучении правил французского языка, он приводил в качестве образца лекции Кондильяка для внука Людовика XV, наследника престола герцогства Пармского. Переходя к преподаванию географии, Лагарп предлагал начать его с изучения планов Царского Села, затем Петербурга и так постепенно переходить к знакомству с более обширными картами. Наконец, особое значение Лагарп в своей записке уделял преподаванию истории – главного предмета, который поможет будущему государю ответить на ключевой вопрос: «Откуда я произошел и почему отличаюсь от мне подобных?» В дальнейшем изложении Лагарп следовал основополагающим идеям эпохи Просвещения – теории о воспитании в монархе гражданина, признающего равенство между людьми и стремящегося к благу своего народа: «Он должен быть честным человеком и просвещенным гражданином и знать все, что необходимо, чтобы верно оценивать предметы по их значению и не подвергаться незнанию обязанностей, которые он должен исполнять как принц монархии, где от единой его воли зависит счастье или несчастье многих миллионов человек».

Тем самым, в целом соглашаясь с педагогическими идеями Екатерины II, заимствованными у Джона Локка (а на его сочинения Лагарп не раз ссылается в своей записке), швейцарец принимает главный посыл императрицы – воспитание «с чистого листа» идеальной личности будущего монарха. Однако к этому процессу швейцарец подходил гораздо более конкретно, насыщал его детальной программой преподавания с отсылками к существующим учебным курсам и книгам, а главное, всерьез размышлял на тему, какие именно знания и качества характера необходимо воспитывать у принца, чтобы в будущем он смог бы «осчастливить» своих подданных. Лагарп полностью согласен с Екатериной в том, что принц должен воспитываться в сознании своего равенства с другими людьми (вспомним сказку о царевиче Февее), а не собственной исключительности. В то же время, судя по тексту записки от 10 июня 1784 года, Лагарп не принимал слишком «вольные» способы преподавания, которые Екатерина вслед за Локком (или даже за Руссо) включила в «Наставление». Так, Лагарп неоднократно подчеркивает строгость в отношениях с учеником: «Я не должен и не смогу стать его товарищем по играм»; он требует неукоснительного соблюдения определенных часов для занятий, чтобы выработать у ученика привычку к регулярному труду.

В завершении записки Лагарп поместил искусно выстроенные фразы, в которых, не предвосхищая решения Екатерины назначить его учителем всех перечисленных наук, давал понять, что именно с этой целью он и поступил на русскую службу: «Я прошу извинить, если для того, чтобы лучше изъясниться, я себя несколько раз поставил на место человека, которому поручено преподавать эти науки великому князю. Я получил уже однажды надежду быть употребленным к чему-либо большему, нежели уроки французского, и во мне еще сохранились некоторые смутные воспоминания об этой приятной мечте»[56].

К данному месту Екатерина II на полях сделала следующее примечание: «Тот, кто составил эту записку, несомненно способен преподавать более, чем один только французский язык». Именно эти слова явились для Лагарпа желанным знаком монаршего благоволения.

Но не следует думать, что этим Лагарп обязан только своему умению выстраивать педагогические рассуждения. Ведь его записка была передана Екатерине в июне 1784 года, а, судя по переписке с Гриммом, императрица в этот месяц проводила едва ли не все свое время рядом с Ланским, и последний легко мог оказать новую протекцию Лагарпу как своей «креатуре». По крайней мере именно Ланской сообщил ему о высочайшей милости, как о том вспоминал Лагарп: «Несколько дней спустя генерал Александр Дмитриевич Ланской, фаворит Екатерины II, исполненный ко мне благожелательности, отвел меня в сторону, чтобы поздравить с благосклонными суждениями императрицы в мой адрес. Это стало счастливым поворотом. Действительно, я был внесен в список персон, которых должны были употребить для обучения великих князей, и утвердился там»[57].

Таким образом, добившись в 1784 году особого места в преподавательской системе для внуков Екатерины II, Лагарп сохранял там ведущую роль не только в 1780-е годы, когда он практически в одиночку обучал Александра и Константина основным предметам, но и в начале 1790-х годов, когда уроки становятся более специальными и круг учителей расширился, – тем не менее ни один из новых учителей не общался с Александром и Константином с такой интенсивностью и на протяжении столь долгого времени, как Лагарп. Содержание его уроков отражалось в подготавливаемых им больших годовых отчетах, а также в кратких – за неделю или за месяц обучения.

Екатерина II также выделяла особую роль Лагарпа в обучении внуков и неоднократно адресовала ему свои похвалы. Например, в сентябре 1786 года за годовой отчет о воспитании великих князей Лагарп был награжден орденом Св. Владимира 4-й степени, вручая который императрица сказала: «Начала, которые вы проводите, укрепляют душу ваших питомцев; я чрезвычайно довольна вашим преподаванием». Она не раз без предупреждения приходила и сидела на уроках Лагарпа с Александром, оставляя отзывы, которые приводили швейцарца в восторг («Вы подходите к делу отлично, вы диктуете ему превосходно подобранные отрывки и учите его стольким хорошим вещам» и т. д.). Лагарп сообщал в конце 1786 года в одном из писем к отцу: «Признаюсь, что такие знаки внимания заставляют меня забыть очень многое», они «ценнее, нежели орденская лента»[58]. Екатерина II с одобрением читала составленные Лагарпом для великих князей выписки по всемирной истории, а в 1787 году во время путешествия в Крым она охотно показывала их своим спутникам, принцу Шарлю-Жозефу де Линю и английскому послу Аллейну Фицгерберту, хвалясь республиканскими взглядами швейцарского наставника своих внуков. А 10 ноября 1790 года благоволение Екатерины II было выражено публично (что позволило Лагарпу потом на это не раз ссылаться):