Эмпаты - Мэтт Каулиц

можешь запустить кому-то в лоб после занятия или демонстративно швырнуть в окно, тут каждый второй эмпат такое делал. Но – после!

Кай молча сгреб бумаги и поднялся на самый верх аудитории, подальше от так называемого профессора. Определиться с отношением к нему он пока не мог, осторожно лавируя в чужих приглушенных эмоциях. Высокую фигуру окутывала насмешливость и легкое снисхождение, ровно настолько, чтоб едва уловить их. Значок отправился в недры рюкзака, хотя действительно захотелось швырнуть его профессору в лоб.

– С утра у вас групповое занятие, затем потоковая лекция по виду воздействия. Куратор «13/01» – я. И да. Еще раз пропустишь учебный день – влеплю штрафные занятия. Раз у тебя такая тяга к индивидуальным консультациям.

– Это все? – ледяным тоном спросил Кай.

Чужие нотации начинали его раздражать. Эмпата потряхивало, хотелось просто лечь на лавку и не двигаться, а не слушать нравоучения.

– Не все, – ничуть не смутился преподаватель.

Каю подумалось, что он с такими взбрыками имеет дело каждый день. Внутри колыхнулся стыд, что он успешно пополняет стереотипные ряды эмпатов, но ничего поделать с собой он не мог.

– Пока у нас есть полчаса, пробежимся по основам. Хочешь что-то запомнить – доставай конспект. Нет – будем надеяться, что среди всех талантов у тебя еще и сверхпамять.

Маркер опять зачеркал по доске, с огромной скоростью выводя буквы. Профессорская рука напоминала принтер, и без малейшего сомнения чертила идеальные линии. Пальцы Кая издевательски дрожали, и он только сильнее вцепился в ручку, которую только что откопал в рюкзаке. Ждать, пока новоиспеченный студент соберется с мыслями никто не собирался.

– «ЭКВАД». Быстро пробежимся по самой основе. «Э» – эмпаты. Воздействие на чужие эмоции. Разницу между чувствами и эмоциями объяснять надо?

Взгляд профессора стрельнул через всю аудитории, с легкостью достав до последнего ряда и забившегося туда Кая.

– Не надо.

– Эмоция – кратковременна и поверхностна. Средний эмпат может удерживать чужую эмоцию до трех-четырех минут. Это психологическая и физиологическая реакция человека на «здесь и сейчас». Тут все ясно? – проигнорировал профессор чужой ответ.

– Нет, – сменил тактику Кай, но толку от этого было еще меньше.

– Чувство же – длительно. Опытный эмпат может уловить чужое чувство, но повлиять на него не способен. Только перекрыть временной эмоцией.

В конспекте появилась небрежная буква «Э», от которой протянулись две стрелки к «Чув.» и «Эмо.» Страсть к сокращению даже коротких слов зачастую превращала конспекты Кая в сплошной шифр, который не мог разобрать даже его создатель.

Рядом Кай пририсовал таймер, и ручка задумчиво замерла. Он никогда осознанно не пытался воздействовать. Импульсивно, в отчаянии – да. Сколько бы минут он смог удерживать чужую эмоцию?..

– Доброе утречко, преподаватель вызывает эмпат-центр!

Ручка выпала с рук и покатилась по столу, подхваченная у самого края. Демонстративно пришпилив ее обратно к парте, профессор смерил студента выразительным взглядом и ткнул пальцем в сторону доски.

– На передний ряд. Я задолбаюсь бегать и будить тебя.

– Я и здесь отлично слышу, – огрызнулся Кай. Сжал зубы и повторил чуть мягче: – Я слушаю.

– Если хоть раз еще выпадешь из реальности… – многозначительно пригрозил преподаватель и вернулся к трибуне. По его бодрому шагу сложно было сказать, что он «задолбается бегать».

Кай выпрямил спину и не мигая уставился на доску, изо всех сил удерживая внимание. Оно мокрым мылом пыталось ускользнуть и затеряться в глубинах сознания.

– «К» – кинестетик. Тот самый студент, который даже преподавателя во время экзамена попытается потрогать, – профессор волнообразно повел плечами. – Если ты почувствовал у себя на ноге крокодила, а крокодила нет – на тебя воздействует кинестетик. Это ясно?

Конспект пополнился тем самым крокодилом, висящим клыками на схематическом человечке. Художник из Кая был откровенно плохой, но рисунок получился выразительным. С трудом оторвав себя от прорисовывания лужи крови, он вернулся к доске. С нее издевательски светилась преподавательская каллиграфия.

– Вкус, обоняние, осязание, включая тепло, холод и боль, – не удержался от вставки Кай.

Профессор Хейгер так выразительно изогнул бровь, что она стала похожа на черный зигзаг. Эмпат завороженно уставился на нее: такая развитая мимика прямиком указывала на то, что преподаватель принадлежит к этому самому виду воздействия. Либо просто любит кривляться.

Окинув куратора более внимательным взглядом, Кай убедился, что его физическая форма в полном порядке. Большинство кинестетиков яро фанатели от любого вида спорта, что еще раз подтверждало объявление в общежитии.

– Выставил себя полным дуриком, а я тут распинаюсь. «В»?

Невесть откуда взятая указка ткнула на единственного студента.

– Визуал.

– И? – продолжил давить профессор.

– Галлюцинации, – нехотя ответил Кай, уже пожалев, что высунулся.

– Фи, как примитивно. Раскручивай тему.

Вздохнув, эмпат неодобрительно окинул взглядом преподавателя, который теперь вольготно расселся на столе. Доска больше не пополнялась, указка бдительно лежала у его бедра.

– Визуал воздействует на зрительные центры, вынуждая мозг видеть то, чего нет. Или не видеть очевидного.

– Какие умные слова мы знаем! Ну вы посмотрите на него.

Профессор Хейгер несколько раз хлопнул в ладоши, изображая благодарную аудиторию. Кай с тоской подумал о лавочке в парке, которая уже не казалась ему такой неудобной.

– Аудиал – слуховое воздействие. От глухоты, до голосов. Дискрет… – тут он запнулся, стремясь побыстрее окончить допрос и подбирая слова.

На кончике языке ощутимо горчило, и он сглотнул. К горлу на мгновение подступила тошнота, пальцы сжались на краю парты.

– Дискрет это тот элемент, который может выстоять против любого вида воздействия. Ощутить и скорректировать его. У него нет ни капли своей силы, но он может влиять на силу любого другого инсайдера. Дискрет бессилен рядом с обычным человеком. И всесилен рядом с чужим воздействием.

Кай отрывисто дернул подбородком, изображая согласие.

– Будем считать, наш экспресс-курс окончен. У тебя полчаса до начала группового занятия.

Не раздумывая ни секунды, Кай облегченно сполз под парту. Лавка была широкой и удобной, и он планировал пролежать на ней ближайшие пару лет. Ну или хотя бы до начала урока. Под закрытыми веками мелькали невнятные образы, но сосредотачиваться на них не хотелось.

Когда через полчаса дверь в аудиторию резко распахнулась и раздался крик, Кай ошарашенно открыл глаза и попытался вскочить. Висок пронзило болью от столкновения с партой. Чертыхнувшись, он схватился за голову и осторожно выглянул.

– Ts’adi shen q’listavo siro!1

Высокий девичий голос абсолютно не сочетался с его владелицей. Буквально влетев в аудиторию с ноги, она продолжала что-то кричать в коридор, тыкая в его сторону сразу два оттопыренных средних пальца. Камуфляжные штаны, черная майка и рельефные мышцы – ко всему этому не хватало только винтовки.

– Доброе