Фитополис. Город жизни - Стефано Манкузо

Для большей точности подсчетов расход этих материалов и энергии делился на три этапа, в соответствии с этапами производственного цикла. В таблицу, для того времени отличавшуюся детальностью, были включены также промежуточные продукты, используемые для изготовления или транспортировки конечных продуктов, и для них также учитывался расход энергии. Уже после этой первой попытки Геддеса стало ясно, что количество конечного продукта ничтожно мало по сравнению с материальными затратами на его производство. Другими словами, он доказал, что метаболизм городов, в отличие от метаболизма любого живого организма, невероятно неэффективен. Разница между этими двумя разновидностями заключается в том, что потоки энергии и материалов в городе в основном линейны: они входят в город и выходят из него, оставляя на улицах огромное количество отходов, в то время как реальные биологические процессы всегда цикличны, то есть они развиваются таким образом, что любая малейшая частица энергии и вещества используется безотходно. Таким образом, начиная с этих первых измерений обнаружилось, что из-за низкой метаболической эффективности воздействие города на окружающую среду не сможет длиться долго. Город требует огромных потоков энергии и материалов, которые должны приходить извне, и при этом производит огромное количество отходов, включая твердые отходы, сточные воды, загрязняющие воздух вещества. Если сравнить эффективность метаболизма растения и города, станет очевидно, что использование этого термина по отношению к последнему почти кощунственно. Метаболизм города намного ближе к животному, нежели к метаболизму растения. Растения по сути являются автотрофными организмами, то есть они могут синтезировать необходимые органические вещества исключительно из неорганических (минеральных) соединений, поглощая солнечную световую энергию при участии хлорофилла. В отличие от животных, гетеротрофных организмов, они для построения органических веществ собственного тела вынуждены потреблять органические вещества другого происхождения, то есть могут жить или сапрофитически, за счет мертвых организмов, или паразитически – за счет живых.

Таким образом, город, построенный по животной модели организации, но без его эффективности метаболизма, походит на результат неудачного эксперимента, на монстра – полусапрофита, полупаразита: существо, потребляющее неограниченное количество ресурсов и накапливающее вокруг себя горы частично переработанных отходов. Он как те создания из научной фантастики, которые пожирают бесчисленное множество жертв, чтобы выжить, и обустраивают свое логово на свалке недоеденной и недопереваренной пищи. Из-за столь неэффективного метаболизма и безмерного аппетита, чтобы перерабатывать потребляемые ресурсы и складировать отходы, нашим городам нужны огромные территории, превышающие по площади сами города. Представьте паука, неподвижно сидящего в центре своей паутины: так и город сидит посреди региона, от которого зависит его выживание. Эта паутина размером с футбольное поле, а город – лишь его центральный круг. Если приводить конкретный пример, паутина Рима заняла бы в таком случае большую часть Италии – от Эмилии-Романьи до самого низа, включая острова.

Площадь поверхности, необходимой для выживания города, например того же Рима, называется экологическим следом, и этот показатель – полезный инструмент для изучения влияния города на окружающую среду. Изобретатели этой меры, Матис Вакернагель и Уильям Рис, определяют ее как «инструмент учета, который позволяет оценить потребление ресурсов и потребность в переработке отходов для определенной части населения или экономики в условиях конкретной производственной зоны»[74]. Результат измерения представляет собой площадь в гектарах, необходимую для производства всех ресурсов (продуктов питания, воды, топлива, стройматериалов и так далее), используемых жителями города, и для утилизации отходов. Также аналогичным образом можно рассчитать экологический след одного человека, сообщества, города или целой страны. Существуют более и менее точные методы его измерения для городов, и здесь обнаруживаются удивительные результаты.

Например, если вернуться к Риму и измерить его экологический след, окажется, что он составляет около 20 миллионов гектаров[75]. По опыту работы со студентами я знаю, что не так просто представить себе реальные размеры поверхности, особенно когда они выражены в гектарах, арах, сантиарах и так далее. Пока речь идет о том, чтобы представить площадь 100–1000 м2, проблем не возникает: такие размеры нам знакомы. Но когда упоминаются гектары, тысячи, миллионы гектаров или даже квадратных километров, мы, как правило, не можем вообразить эту величину. Так вот, чтобы понять, каковы масштабы экологического следа такого города, как Рим, скажем, что 20 миллионов гектаров (эквивалентно 200 000 км2) – это суммарная площадь всей Южной Италии (Абруццо, Молизе, Кампания, Апулия, Базиликата и Калабрия занимают 73 223 км2), Сицилии и Сардинии (25 460 км2 и 23 813 км2 соответственно), Центральной Италии (Тоскана, Марке, Умбрия и Лацио – 58 052 км2) и Эмилии-Романьи (22 510 км2). Итак, теперь у нас есть четкое представление о том, какая площадь необходима для выживания такого города, как Рим. А если мы хотим разобраться, с чем связана столь огромная потребность в земле, нам нужно рассмотреть, как на это влияют категории потребления города. Если продолжать разговор о Риме, на первом месте окажется еда, которая составляет 27 % потребления, на втором – транспорт (25 %), далее следуют товары массового потребления (одежда, электроника, машины, книги и прочие вещи, которые приходят вам в голову), на их долю приходится примерно 15 %, жилье – около 8 %, услуги – 5 %, ресурсы, используемые различными организациями, – 14 % и государственный сектор (6 %). То, что один Рим для продолжения своего существования нуждается в большей части территории Италии, делает очевидной главную проблему городов – их невообразимый аппетит при смехотворной эффективности метаболизма.

Если они нуждаются в таком количестве ресурсов для роста и развития, необходимо, чтобы эти ресурсы производились где-то за их пределами. Очевидным следствием этого является ограничение максимальной площади, которую на планете могут занимать города. Иначе говоря, когда вы слышите, что они занимают 2 или 3 % обитаемой поверхности Земли, вам может показаться, что это немного, но на самом деле они, по всей видимости, уже превысили возможности планеты по их обслуживанию. Они физически не могут разрастаться дальше. На планете нет места для производства ресурсов, необходимых для питания большей городской площади. Чтобы они могли и дальше расширяться, а главное – чтобы могло расти их население, требуется множество материалов и энергии, которые нужно где-то взять, а затем транспортировать в город. И это не что иное, как хищническое (то есть чисто животное) отношение в условиях ограниченности земных ресурсов.

Мы видели, что 27 % экологического следа европейской столицы, например Рима, приходится на еду. С продуктами питания почти всегда связана самая значительная часть экологического следа. В городах с низким доходом доля еды нередко составляет около 50 % от него. Что это значит с точки зрения потребления ресурсов планеты? Иначе говоря: какая часть ее поверхности используется для производства продуктов питания? Эти данные необходимо