Теорема судьбы - Наталия Анатольевна Доманчук

– Наверняка можно! На дворе тридцать третий год!

– Сейчас я спрошу своего бухгалтера, – подмигнула девочкам Алла. – Этот тот, с которым я наверняка сплю.

Она куда-то ушла и вернулась через пять минут.

– Да, есть какое-то приложение, но там все равно надо каждую страницу открывать и считывать. Записывается на жесткий диск и сразу можно просмотреть на компе. Только все равно наверняка придется пролистывать, чтобы найти твоего Баранова.

– А опция «поиск» на что? Но, я думаю, мы и так справимся. Галя, давай сюда дневники.

– Нет, это долго. У меня есть кому сделать оцифровку, я отнесу ему, а мы пока пообедаем.

Так как я даже не завтракал, то утка с яблоками и картофель по-французски пошли на «ура». Пока я поглощал эту вкуснятину, девочки мне сообщили, что мы оказались в тридцать третьем году наверняка потому, что сбылось желание Аллы.

– Да, – она виновато опустила голову, – скорей всего, я сказала не «хочу вернуться в тридцатитрёхлетний возраст», а «в тридцать три». Помню, что я запнулась, стала исправлять себя, но желание уже понеслось, и все… мы тут.

– Как безалаберно! – закатила глаза Галка.

– Что есть, то есть, – философски заметила Алена.

Через полчаса был готов первый дневник Гали, но там мы ничего не нашли. Еще столько же времени ушло на второй дневник, и в поиске «Баранов» вышли целые две страницы. Мы четверо уткнулись в компьютер, и я тихо прочитал вслух:

«Как я ни старалась отгородиться от этого идиота Горячева, но новости о нем все же есть, и я решила записать их тут. Баранов предложил Кукушкиной руку и сердце, а она отказала. По этой причине или нет, Данила набил морду Вите и поломал ему нос. Тот подал на него в суд, но адвокат Горячева доказал, что это было защитой и Виктор напал на бедного Данилу».

Я остановился и спросил:

– Какой это год?

Галка пролистнула пару страниц назад и сказала:

– 2013.

– Ого! Мы тут совсем не дети, нам с Настей по двадцать пять лет, а Баранову на одиннадцать лет больше. Возможно, Кукушкина для него была последним вагоном… – философски заметил я.

– А ты этот последний вагон вместе со всем поездом по откос. Да, Дань?

– Похоже на то. Читаем дальше? – и я вернулся к тексту: – «Раз уж я взялась писать новости про старых друзей, то замечу, что Алла поумнела. И перестала петь. Хахаха! Она поняла, что певица из нее никакая, и перешла на продюсерство или возможно, что песенки, которые она воровала у других певиц в прошлой жизни, уже закончились. Конечно, что же ей делать? Но стоит отдать должное, она создала хорошие связи и пока ее подопечный на первых местах в хит-парадах, да и песенки неплохие. Где она только нашла их? Я такие не помню… Но вернемся к Горячеву. Этот урод уже миллиардер и красив, сука! Настолько красив, что даже я бы ему отдалась».

Я остановился читать и посмотрел на Галю.

– Мне двадцать пять было! Гормоны играли, плюс я еще дурь какую-то курила.

– Ладно, – я махнул рукой и продолжил читать: – «Кукушкина не зря раза три травилась. Хотя ему по фиг на это было. Ему вообще на все по фиг, одни деньги в голове. Не то чтобы у меня не было этой темы, но все же я не такая скотина, как он».

– А ведь наверняка я была такая же скотина, – прокомментировала Галка свой очерк.

На этом заметка заканчивалась, но по поиску «Баранов» была еще одна, как мы потом определили, годом позже:

«А Баранов-то крепкий орешек! Как его Даня ни поджимает, что он только с ним ни делает, и деньги отбирает, и в тюрягу на пятнадцать суток сажает, но тот все равно не сдается. И ладно, если бы просто пытался выжить и тихо существовал где-то в другой вселенной от Горячева! Нет же! Он на рожон лезет! Опять сделал Кукушкиной предложение. А та, дура, на седьмом месяце беременности от Горячева. И вдвойне дура, что второй раз отказала Баранову. Хотя… Может, она просто понимает, что Даня это так не оставит и его ребенка не будет воспитывать чувак с фамилией Баранов. Но сам ведь, гад, на ней не женился и не собирается. Так и сказал в интервью: «В ближайшем будущем связывать себя узами брака не спешу». Гондон! Вот ему имя».

Я присел на диван и тяжело выдохнул.

– Да, – Галка села рядом, – не очень лестно, но то, что ты творил, ужасно.

Мне нечем было ей ответить, но за меня вступилась Алка:

– А мы с тобой типа святые, да?

– Мы с тобой редкостные суки, – философски протянула Галя и спросила, – пойдемте накажем нас десертом?

Судьба – очень удобное слово, чтобы не принимать решений

Пока девочки поедали десерт, я ковырялся в нем ложкой и не мог прийти в себя от того, как поступил с Кукушкиной. Ей Баранов предложил руку и сердце, а я, вместо того чтобы сделать то же самое, разбил ему морду и сделал Кукушкину беременной. Наверное, для того чтобы она не убежала от меня. Но Баранова и это не остановило, и он снова сделал ей предложение, а она отказала.

Господи! Где-то живут две мои дочери, а мне на них наплевать!

Мой телефон зазвонил, и я демонстративно поднес его к лицу. Это снова была моя женушка.

– Данюсик, ну ты когда вернешься? – надув прелестные губочки, произнесла она.

Галка специально встала из-за стола и оказалась за моей спиной:

– Большая Пися, привет!

– Ты опять с этими старыми женщинами? – спросила Верочка.

– Да! – это уже Алка подбежала и встала за моей спиной, чтобы видеть лицо моей жены в телефоне. – Мы старые и очень опытные женщины, мы затрахали твоего Данюсика до зеленых соплей и теперь он не может вернуться к тебе, потому что выжат как лимон.

– Почему до зеленых соплей? – подняла бровь Галка. – До зеленой спермы!

– Фу, девочки, прекратите!

Но Галка с Аллой так смеялись, что я не услышал, что мне сказала моя Вера из Большой Пысы. Впрочем, мне это было совсем не интересно.

Когда девочки успокоились и сели за стол, Алла спросила:

– Собираешься ее трахнуть, да?

Я посмотрел на Галку и закатил глаза. Она рассмеялась и заметила:

– Может, тебе в пародисты пойти? У тебя получилась вылитая я!

– Мне, наверное, уже пора домой, – я встал со стола.

Девочки тоже вскочили, даже Алена.

– Ну что тебе в твоем