Теорема судьбы - Наталия Анатольевна Доманчук

Алла мне рассказала, что я украл идею «Facebook» и благодаря ей стал известным и богатым.

Но нет, первый немалый капитал у меня появился в двенадцатилетнем возрасте, когда мы вместе с Барановым создали компанию DashWare Corporation. Виктор Баранов был старше меня на одиннадцать лет. К двадцати трем годам он закончил в Москве МГУ и как аспирант поступил в Университет штата Мичиган, получил грин-карту и начал заниматься бизнесом – продавать через интернет товары для персональных компьютеров своим друзьям в Россию, тем, кто собирал ПК. Именно он наладил отношения с крупными американскими дистрибьюторами, которые и присылали ему каталоги со своей продукцией. Благодаря этим каталогам у Баранова возникла идея создать интернет-сайт. Почему он обратился именно ко мне, двенадцатилетнему мальчику, никто не знает. Возможно, мое имя было тогда на слуху, я уже окончил школу и крутился в этом же бизнесе. Даша в прошлой жизни десять лет посвятила IT, хорошо разбиралась в веб-дизайне, разрабатывала и тестировала программное обеспечение. Потом все же бросила эту стихию и ушла работать переводчиком.

Так что Данила в двенадцатилетнем возрасте много что умел в сфере IT, и вместе с Барановым мы запустили интернет-магазин и занялись разработкой и продажей программного обеспечения. Моя гениальная идея тогда была в том, что компании будут обращаться к нам, чтобы мигрировать с одной операционной системы на другую без потерь данных и производительности. Наш бизнес стремительно взлетел вверх, и через год мне и Баранову предложили более десяти миллионов долларов за ее продажу. Мы не побоялись это сделать, вложили почти все деньги в новый проект и назвали его «Dashbook». Да, идея и даже цвет веб-сайта был под копирку с Facebook, но мы были первыми, а значит, правда оказалась на нашей стороне.

Наш проект поначалу не шел. По крайней мере, не было взлета, как с предыдущей компанией, и Баранов решил поменять направление и с головой ушел в антивирусные программы. Они пользовались невероятным спросом, и тогда мы поделили и акции, и обязанности: я стал акционером и генеральным директором «Dashbook», а Виктор занимался своим направлением. Когда мое детище взлетело, а взлетело оно так, что стоило уже не десять миллионов, а десять миллиардов, Виктор решил мне «помочь» и заодно разделить мои миллиарды. Мы разошлись, но судебные дела по разделу нашего бизнеса шли пять лет.

Впрочем, потом Баранов снова поднялся и сейчас с деньгами все отлично. А мне почему-то своих денег мало, и я пытаюсь отжать у него.

Я узнал, что он уже пятнадцать лет занимается криптовалютой, а Даша, как только появилась эта тема, очень серьезно ею увлеклась.

Завтра воскресенье, а суд назначен на понедельник. Все пишут, что я сто процентов его выиграю и этим, скорее всего, сделаю Баранова банкротом. Хочется ли мне этого? Нет. Чего бы я действительно сейчас хотел – это увидеть родителей. Надеюсь, мама жива и с ней все нормально. К сожалению, в интернете я не нашел никакой информации, кроме той, что я не общаюсь с родней.

Предсказываю судьбу на срок от трех по пяти лет! Судья Иванов.

Проснулся я от телефонной трели. Опять женушка хотела поинтересоваться, где я и когда вернусь в Америку. Требовала показать, что в постели я один. Я ей нагрубил и отключил телефон.

Почти сразу позвонила Алла и пригласила на обед, сказала, что они с девочками всю ночь проговорили и им есть что мне рассказать.

Я пообещал приехать, а сам засел в кабинете за компом (он оказался в моем небольшом саквояже, который принес водитель из автомобиля и оставил в гостиной).

Мне пришлось погрузиться в тему криптовалюты, и я почти сразу обнаружил, что я в этой теме как рыба в воде. То есть, скорее всего, не только Даша ею интересовалась, но и Данила за свои сорок четыре года хорошо поднаторел. У меня родилась идея проверить, говорю ли я сейчас на японском, так как в кабинете нашел целую полку словарей и книг на этом языке, но оставил эту мысль на потом и вернулся к важному и срочному.

Оказалось, что капитал Баранова в основном состоял из раздутых в стоимости биржевых токенов. Это такие токены, которые в основном предназначались для вознаграждения клиентов на бирже. То есть в отличие от обыкновенных акций, которые свидетельствуют о юридическом праве собственности на активы корпорации, этот продукт, называемый BVG (инициалы Баранова), не представляет собой никакого акционерного участия и его внутренняя ценность выражается в виде скидок. Что-то вроде очков лояльности или бонусов, если пользоваться услугами одной и той же компании. Да, ценность у них есть, но ни один банк не позволит их использование в качестве залога за недвижимость.

Но в странном мире цифровых активов эти токены лояльности весьма хорошо используются на крипто биржах так же, как и акции на фондовой бирже Нью-Йорка.

Совершенно не понимаю, за что Данила, который прожил до меня в этом мире сорок четыре года, взъелся на этого Баранова, но полгода назад кто-то, говорят, с моей помощью, заявил, что Баранов банкрот и собирается продать свои акции минимум на миллиард.

То есть если до этого заявления, BVG торговался на уровне ста долларов, то после он упал до двух долларов. А если принять во внимание слухи о том, что Баранов банкрот, то BVG и доллара стоить не будет.

Я все понимал – Данила рос без души, любил только деньги, шел по головам, но его отношение к этому Баранову точно было связанно еще с чем-то. Тут явно было подмешено что-то личное!

Я просматривал одну за другой статьи про себя и про него, но ничего личного не мог отыскать – только вражда на протяжении двадцати лет без видимых причин.

Телефон зазвонил, и это снова была Алла. Она возмущалась, что обед остыл, а я еще не выехал. Пришлось быстро собраться, и только по дороге к подруге я понял, где искать информацию.

– Всем привет! – поздоровался я с девочками. – Галя, мне срочно нужны твои дневники, чтобы найти информацию обо мне и Баранове.

– Кто такой? – спросила Галка.

– Чувак, с которым я сужусь двадцать лет, периодически делаю его банкротом, а он снова поднимается, зарабатывает бабло, а я опять его добиваю. Завтра у нас опять суд и я снова его там урою.

– Там пять огромных тетрадей, как ты их собираешься их прочитать до завтра?

– Может, их можно оцифровать? – спросила Алена.

Я посмотрел на нее, как на гения.