«И мы, как боги, мы, как дети…» - Максимилиан Александрович Волошин

струя звенит о камень,

А внизу полет звенит цикад,

И в душе гудит певучий пламень

В синеве сияющих лампад.

Кто сказал: «Змеею препояшу

И пошлю»?.. Ликуя и скорбя,

Возношу к верховным солнцам чашу,

Переполненную светами, – себя.

20 июня 1917

<Коктебель>

Карадаг

«Преградой волнам и ветрам…»

Преградой волнам и ветрам

Стена размытого вулкана,

Как воздымающийся храм,

Встает из сизого тумана.

По зыбям меркнущих равнин,

Томимым неуемной дрожью,

Направь ладью к ее подножью

Пустынным вечером – один.

И над живыми зеркалами

Возникнет темная гора,

Как разметавшееся пламя

Окаменелого костра.

Из недр изверженным порывом,

Трагическим и горделивым,

Взметнулись вихри древних сил —

Так в буре складок, в свисте крыл,

В водоворотах снов и бреда,

Прорвавшись сквозь упор веков,

Клубится мрамор всех ветров —

Самофракийская Победа!

14 июня 1918

<Коктебель>

«Над черно-золотым стеклом…»

Над черно-золотым стеклом,

Струистым бередя веслом

Узоры зыбкого молчанья,

Беззвучно оплыви кругом

Сторожевые изваянья,

Войди под стрельчатый намёт,

И пусть душа твоя поймет

Безвыходность слепых усилий

Титанов, скованных в гробу,

И бред распятых шестикрылий

Окаменелых Керубу.

Спустись в базальтовые гроты,

Вглядись в провалы и в пустоты,

Похожие на вход в Аид…

Прислушайся, как шелестит

В них голос моря – безысходней,

Чем плач теней… И над кормой

Склонись, тревожный и немой,

Перед богами преисподней…

…Потом плыви скорее прочь.

Ты завтра вспомнишь только ночь,

Столпы базальтовых гигантов,

Однообразный голос вод

И радугами бриллиантов

Переливающийся свод.

17 июня 1918

<Коктебель>

«Как в раковине малой – океана…»

Как в раковине малой – Океана

Великое дыхание гудит,

Как плоть ее мерцает и горит

Отливами и серебром тумана,

А выгибы ее повторены

В движении и завитке волны, —

Так вся душа моя в твоих заливах,

О, Киммерии темная страна,

Заключена и преображена.

С тех пор как отроком у молчаливых

Торжественно-пустынных берегов

Очнулся я – душа моя разъялась,

И мысль росла, лепилась и ваялась

По складкам гор, по выгибам холмов.

Огнь древних недр и дождевая влага

Двойным резцом ваяли облик твой —

И сих холмов однообразный строй,

И напряженный пафос Карадага,

Сосредоточенность и теснота

Зубчатых скал, а рядом широта

Степных равнин и мреющие дали

Стиху – разбег, а мысли – меру дали.

Моей мечтой с тех пор напоены

Предгорий героические сны

И Коктебеля каменная грива;

Его полынь хмельна моей тоской,

Мой стих поет в волнах его прилива,

И на скале, замкнувшей зыбь залива,

Судьбой и ветрами изваян профиль мой!

6 июня 1918<

Коктебель>

«Выйди на кровлю… Склонись на четыре…»

Выйди на кровлю… Склонись на четыре

Стороны света, простерши ладонь.

Солнце… вода… облака… огонь…

Всё, что есть прекрасного в мире…

Факел косматый в шафранном тумане,

Влажной парчою расплесканный луч,

К небу из пены простертые длани,

Облачных грамот закатный сургуч.

Гаснут во времени, тонут в пространстве

Мысли, событья, мечты, корабли…

Я ж уношу в свое странствие странствий

Лучшее из наваждений земли.

<11 октября 1924

Коктебель>

«Фиалки волн и гиацинты пены…»

Фиалки волн и гиацинты пены

Цветут на взморье около камней.

Цветами пахнет соль… Один из дней,

Когда не жаждет сердце перемены

И не торопит преходящий миг,

Но пьет так жадно златокудрый лик

Янтарных солнц, просвеченных сквозь просинь.

Такие дни под старость дарит осень.

20 ноября 1926

<Коктебель>

«Судьба замедлила сурово…»

Судьба замедлила сурово

На росстани лесных дорог:

Я ждал и отойти не мог,

Я шел и возвращался снова…

Смирясь, я всё ж не принимал

Забвенья холод неминучий

И вместе с пылью пепел жгучий

Любви сгоревшей собирал…

И с болью помнил профиль бледный,

Улыбку древних змийных губ —

Так сохраняет горный дуб

До новых почек лист свой медный.

Февраль 1910

Коктебель

«Теперь я мертв. Я стал строками книги…»

Теперь я мертв. Я стал строками книги

   В твоих руках…

И сняты с плеч твоих любви вериги,

   Но жгуч мой прах…

Меня отныне можно в час тревоги

   Перелистать,

Но сохранят всегда твои дороги

   Мою печать.

Похоронил я сам себя в гробницы

   Стихов моих,

Но вслушайся – ты слышишь пенье птицы?

   Он жив – мой стих!

Не отходи смущенной Магдалиной —

   Мой гроб не пуст…

Коснись единый раз, на миг единый

   Устами уст.

19 марта 1910

Коктебель

«Себя покорно предавая сжечь…»

Себя покорно предавая сжечь,

Ты в скорбный дол сошла с высот слепою.

Нам темной было суждено судьбою

С тобою на престол мучений лечь.

Напрасно обоюдоострый меч,

Смиряя плоть, мы клали меж собою:

Вкусив от мук, пылали мы борьбою

И гасли мы, как пламя пчельных свеч…

Невольник жизни дольней – богомольно

Целую край одежд твоих. Мне больно

С тобой гореть, еще больней – уйти.

Не мне и не тебе елей разлуки

Излечит раны страстного пути:

Минутна боль – бессмертна жажда муки!

20 марта 1910