Жизнь и война генерала Василия Рязанова. Книга 2 - Василий Васильевич Рязанов

«Для поддержки армии выделялись 1-й гвардейский штурмовой и 6-й гиак…. Организуя взаимодействие авиации с войсками армии, мы обращали особое внимание авиационных командиров на необходимость ведения непрерывной воздушной разведки в полосе армии и на ее флангах, на обеспечение массированных ударов по опорным пунктам и узлам сопротивления, особенно в период форсирования при действиях в главной полосе обороны немецко-фашистских войск, при вводе в сражение 4-го гв. ТК», – А.С. Жадов.

На вражеские позиции мощными волнами пошли эскадрильи ударных самолетов. Рязанов с КП 13-й А, выс. 129,4 северо-западнее Тривель, где были и Конев и Красовский, руководил группами Илов, командовал, уточнял вопросы взаимодействия. – Внимание! – предупредил всех находившихся на НП Василий Георгиевич в шесть часов пятьдесят минут. – Сейчас будет поставлена дымовая завеса [7].

Штурмовики поддерживали наступление 5-й гв. А и 13-й армии Пухова. Пухов вспоминал, как на его НП на реке Нейсе пуля скользнула по стереотрубе Конева. Иван Степанович сделал вид, будто даже и не заметил этого. Пухов позавидовал его выдержке.

Ставя дымовую завесу, Илы шли строго по курсу, без противозенитного маневра. Степанов вел с аэродрома Пичкау первую восьмерку Илов с подвешенными дымовыми приборами, ставя дым с поразительной точностью, несмотря на ураганный огонь зениток [3]. Вторую группу вел комэск 140-го гшап Н. Яковлев. К указанному ориентиру Илы вышли с точностью до секунды, снизились до бреющего к водной глади Нейсе, пошли прямо на виду у противника без маневра. Истребители прикрывали Илы от атак с воздуха. Летчиков не надо было воодушевлять. Само участие в битве за Берлин было для них наградой. Столько пройдено, пережито. Думалось: вот, все, и конец, и счастье. А в небо поднимались очередные группы. По ним открыли стрельбу из всех видов оружия. Коридор сплошного огня. Но мощную, хорошей плотности дымовую завесу в 390 км поставили точно по рубежу Нейсе. Такой дымовой завесы никогда не было ни у кого. Дымзавеса и артподготовка создали у врагов затруднения в управлении войсками, расстроили их систему огня, ослабили устойчивость обороны. Когда А. Смирнов, идущий замыкающим, увидел в стене дыма образовавшийся разрыв, он направил машину к бреши в завесе, «затянув» ее. Под фюзеляжем Ила Алексея разорвался снаряд, машину бросило вверх и перевернуло на крыло. Ручка свободно ходила в разные стороны. Самолет будто попал в какой-то вакуум. «Сектор газа вперед», – решил Алексей. Взревел мотор, и вынес экипаж из западни в плотные воздушные массы… [3].

Всходило солнце, Илы повернули назад. Самолет Михаила Петрова напоролся на трос немецкого аэростата – корректировщика артиллеристов. Наблюдатели посыпались из корзины. Трос ударил по плоскости, дернул самолет, но, к счастью, обошлось. – Что случилось? – сразу не сообразил Петров. – На крючок попали, командир, – ответил воздушный стрелок Лиманский. – Да, вроде бы, сошли… Редкий случай! [6]. Когда член военного совета фронта Крайнюков спросил Конева, почему соседний фронт Жукова применяет прожекторы (оттуда ярко полыхало небо), а мы – наоборот – задымляем, что лучше, то получил ответ: – Что лучше? Конкретно для нашего фронта – дымы! [7]. Летчики дымовой завесой спасли жизни тысяч солдат.

После постановки дымов Рязанов передал по радио: «Молодцы! Восхищен вашими действиями! Благодарю!» И.С. Конев писал: «В конце первого периода артиллерийской подготовки были поставлены дымы. В полосе, доступной обозрению, дымовая завеса оказалась очень удачной, мощной, хорошей плотности и по высоте как раз такая, как нужно. Мастерски это сделали летчики-штурмовики! Стремительно пройдя на бреющем, они не пронесли ее, а поставили точно на рубеже Нейсе… Плотная завеса ослепила фашистских наблюдателей, наводчиков орудий, стрелков. … К 10 часам утра Нейсе была форсирована на всем фронте».

В центральном архиве министерства обороны хранятся отчеты о постановке дымов: «… полоса постановки завесы была разбита на две части в районе МУСКАУ. Первая группа кончала ставить завесу у МУСКАУ, а вторая начинала ставить завесу от МУСКАУ. Таким образом, в районе МУСКАУ происходило перекрытие дымовых завес двух групп, отчего плотность дымов здесь была увеличена вдвое. Командующий 5 Гв. А генерал-полковник ЖАДОВ и командующий артиллерии 5 Гв. А. генерал-майор ПОЛУЭКТОВ дали положительный отзыв о действиях штурмовиков, поставивших дымовую завесу, которая замаскировала действия передовых отрядов по форсированию р. НЕЙСЕ и овладению переправами через нее. Форсирование р. НЕЙСЕ осложнялось тем, что оба берега были высокие и крутые, находились под непрерывным обстрелом противника. Ширина реки была 50-75 м». «В 6.55 16.04 две группы штурмовиков составом по 6 ИЛ-2, под командованием командира 144 Гв. ШАП Героя Советского Союза гвардии майора СТЕПАНОВА и командира эскадрильи 140 Гв. ШАП гвардии капитана ЯКОВЛЕВА поставили дым. завесу на участке: ГРОСС ЗЭРХЕН, БРАУНСДОРФ, МУСКАУ, выс. 149,3 до слияния р.р. ШРОТ и НЕЙСЕ (см. схему №15)… Обе группы прибыли в район цели точно в назначенное время, высота полета по маршруту была 400-600 метров. Боевой порядок на маршруте – «звенья в правом пеленге» с дистанциями между ними 200-300 метров. При подходе к цели группы перестроились в «правый пеленг» по одному на дистанции между самолетами 100-150. Над целью приборы вскрывались последовательно один за другим с интервалами в 3-4 сек. Последнему самолету в каждой группе была поставлена задача заполнять разрывы в дымовой завесе при наличии таковых. В этом случае приборы нужно было вскрывать в местах разрывов дым. завесы. Уход от цели производился с левым разворотом и набором высоты… Дымы замаскировали действия передовых отрядов по форсированию р. НЕЙСЕ и способствовали войскам в овладении переправами на участке сев. МУСКАУ».

Позднее, вспоминая 16 апреля 1945 года – первый день Берлинской операции, генерал А.В. Беляков (штурман чкаловского экипажа, ставший зам. командующего 2-й ВА, старый знакомый Рязанова, – личные связи важны в работе) напишет: «Самого Степана Акимовича Красовского я знал еще по оперативному факультету академии, так что работа моя на новом месте началась споро и оперативно». «2-я воздушная армия под командованием генерала С.А. Красовского в тот день совершила 3546 боевых самолетовылетов. В 33 воздушных боях было уничтожено 40 машин противника. Особенно мастерски действовали на поле боя летчики 1-го и 2-го штурмовых авиакорпусов, которыми командовали генералы В.Г. Рязанов и С.В. Слюсарев. С ними мне потом пришлось беседовать, и генерал В.Г. Рязанов рассказал, что после ввода в сражение 3-й и 4-й танковых армий на их поддержание было брошено три четверти всех сил воздушной армии. Именно летчики-штурмовики мощными ударами отразили контратаки противника и помогли танкистам с ходу форсировать реку Шпрее».

Когда в 7.05 разведчик передал по радио: в Радене 2 танка и две батареи ведут огонь, Конев приказал Рязанову послать на